Вздох прозвучал неожиданно громко. Потом раздалось морозное поскрипывание снежных валенок, от которого заворочался в будке старый пёс, поворчал во сне и затих. Ворчать ему по должности положено, а вот из тёплой будки вылезать совершенно необязательно. Подумаешь, Снежная Баба ожила… И не такое видали. Вот как сейчас помню… Ну, ладно, такого не помню, врать не буду, но и из будки не вылезу, а то мало ли что…
Но уши сами по себе прислушивались, нос принюхивался, даже хвост так и норовил вильнуть.
Слышно было, как Снеговичка топталась сначала в сугробе, потом на тропинке, неуклюже раскачиваясь из стороны в сторону. Даже Филина насмешила. Вот она подкралась к окну и горестно засопела…
А что вы хотели? И не говорите, что он, Тузик, не предупреждал. И ворчал, и повизгивал, и лаял даже. А никто внимания не обратил, не прислушался. Слыханное ли дело, без рукавичек бабу лепить, да ещё и снежком в перерыве закусывать. Он, Тузик, честно всё бабушке рассказал, а та отмахнулась, праздничную карамельку ему в пасть сунула. Вот и результат. Дитё (Даша) малое, глупое, заболело (недосмотрели!). Вот вам и Новый год.
Интересно, что эта страшилка сугробная задумала? Тузик незаметно выглянул из конуры, подсматривает. Ишь ты, расхрабрилась Снеговичка, за калитку уже выбралась, собралась куда-то идти.
Пёс вылез из конуры, потянулся. Конечно, можно было и поспать в тёплом логове, но приключений в жизни так мало, жизнь так коротка… Короче, он за Снежной бабой за калитку и в лес. Слышно было, как впереди насмешливо ухает Филин. И не надо смеяться! Уж он бы, Тузик, в два счёта до леса добежал, но ведь нельзя же вперёд Снежной бабы забегать – увидит, испугается, спрячется… Тузик её, конечно, не потеряет, всё же родным двором пахнет, но из виду упускать всё же не хочется.
Выглядывая из куста, псина чуть взвыл от смеха: снежное чудище с морковкой вместо носа – а туда же, наряжается! А почему бы и нет, всё же Новый год. И Снеговичке бусики на себя навесить хочется… Хм, красиво получилось…
А теперь-то ещё что? Снежная баба неторопливо ковыляла от куста к кусту, выбирала самые лучшие, целебные ягоды рябины и шиповника. Близился рассвет.
Новогодняя ночь подходила к концу. Зарозовело на востоке небо. Снежная поземка переползала через дорожку. В будке поскуливал набегавшийся по лесу и натрудивший непривычные лапы Тузик. Во дворе, в сугробе, стояла Снежная баба. Глазки – угольки, нос – морковка. На толстой снежной шее бусы из стылой рябины и старых пожухлых листьев. В снежных рукавицах горкой ягодки поцелее, получше. Сверху веточка шиповника. Гостинец для Даши.