Скатившись по лестнице, она чуть не налетела на отца, отворявшего дверь.
– Дарья! Куда ты летишь, словно угорелая? – удивленно спросил Иван Никитич, высокий, благообразный мужик лет пятидесяти с лишком. – Иль стряслось что?
– Гость у нас, тятя, – прошептала девушка, – водички попросил с ключа принести.
– Что за гость такой? – удивился отец. – Ну, да ладно, сам разберусь. Что ж, беги на ключ!
Дарья выскочила во двор, взяла ведро с лавки у загона и вышла на улицу. На лавочке у ворот она увидела сестру. Та лузгала семечки, бросала их воробьям и, смеясь, с интересом глядела, как птицы дерутся из-за них.
– Анюта, айда со мной на ключ, – позвала Дарья. – Я тебе дорогой расскажу что-то…
– О чем? Женихи к тебе опять свататься приезжали, а ты их на порог не пустила?
– У тебя только женихи на уме, глупая! Никак не дождешься!
– Да-а-а! Из-за тебя мне век в девках вековать! Тебе все не тот, да не этот! Так и помрешь монашкой, и я с тобой вместе! – полусмеясь, полусерьезно возразила сестра, – Тятя меня не выдаст, пока ты в девках сидеть будешь!
Она нехотя встала и потянулась. Высокого роста, худенькая и стройная, она казалась хрупкой рядом со статной, сильной сестрой. Тем не менее, девушки были похожи. Обе были голубоглазы и русоволосы, но если старшая уже оформилась в настоящую красавицу, то младшая была еще почти подростком. Густые волосы Дарьи были аккуратно заплетены в толстую косу, большие, с поволокой, глаза глядели ласково и спокойно, черты лица были правильными и приятными. Аннушка, с ее пышными, растрепавшимися на ветру волосами, маленьким, с горбинкой, носиком, яркими губами и русалочьими - прозрачными, огромными глазами только еще обещала стать красивой, но в ней чувствовались просыпающаяся прелесть и природная способность очаровывать.
Сестра невольно залюбовалась ею, но тотчас сердито прикрикнула:
– Поправь волосы, растрепа! Разлохматилась, как баба Яга!
И, наклонившись к ее уху, зашептала что-то.
Глаза Анюты загорелись. Она сделала попытку поправить что-то в своей прическе, но тут же бросила, и, схватив сестру за руку, потянула ее в сторону небольшой березовой роще за огородами, туда, где бил из земли прозрачный ледяной ключ.
Между тем их отец поднялся по лестнице и вошел в избу. Гость встал с лавки, с опозданием, но все-таки стягивая картуз с головы. Несколько секунд они стояли, вглядываясь друг в друга. Наконец, Иван Никитич признал гостя и шагнул к нему, широко распахнув руки:
– Петр! Неужто ты? Жив! А мы ведь поминки по тебе справили! Марья одна не верила, что тебя убили, все до последних дней ждала! Где ж ты был столько лет? Почему домой не возвращался? - взволнованно заговорил он.
Старики поцеловались, сели на лавку и долго смотрели друг на друга.
–Да был все там же, где и воевал. На Балканах. Ранили тяжело, думали, не выживу. Войска наши ушли, а я выжил да и остался. Так уж получилось. ...А ты не больно изменился, Иван! Только сивый стал, да вон морщины у глаз! Как вы жили тут?
– Да как? По-разному. Пять лет назад схоронил я Марьюшку, потом сынка схоронил. Теперь с девками живем. Старшей уж замуж пора, да все привередничает. А младшая – та причудницей растет, то с деревьями говорит, то песни поет…
Иван Никитич усмехнулся. Чувствовалось, что младшая - его любимица.
– Сестрица Марья в детстве такая же была, – скупо улыбнулся гость. Похоже, о себе ему говорить не хотелось.
– Ты один пришел?
– С приемышем. Девиц твоих послал его встретить. Хороший парень...
– Да что ж я сижу! – поднялся хозяин. – Ты, чай, голодный? Сейчас есть будем!
Он неуклюже засуетился, накрывая на стол. Гость сидел неподвижно, уставясь в пол сумрачным взглядом из-под косматых седых бровей. Прошло сколько-то времени. В сенях послышались девичьи голоса. Иван Никитич, хозяйничающий у печи, повернулся к двери. В небольшом зеркале, висящем на стене, ему было хорошо видно отражение гостя. Дверь скрипнула, приоткрываясь. Гость на миг поднял голову, и хозяин вздрогнул: из глубины стекла на него глянуло страшное лицо мертвеца. В приоткрытом рту блеснули длинные железные зубы демона…
Иван Никитич замер на мгновенье, потом, стараясь не подать вида, двинулся к столу с миской в руках. Горячие щи обжигали ему пальцы, руки предательски подрагивали. Гость потянулся помочь. Никитич пристально вгляделся в него. Лицо у того было как лицо, не шибко красивое, старое, но ничего особенного...
– Поблазнилось! – подумал кузнец.
***
***
Картинка из Pixabay, ссылка: https://cdn.pixabay.com/photo/2018/08/12/12/28/magician-3600687_960_720.jpg