Младенцу, который появился на свет 14 октября 1898 года в силезском имении Боцановице на границе Германской и Российской империй, на роду было написано стать военным. Одна из ветвей впервые упомянутого в летописях еще в 1276 году многочисленного семейства фон Панвицей (судя по всему, из лужицких сорбов), перебравшаяся в начале XIV века из Саксонии в Пруссию, за несколько последующих столетий дала фатерлянду больше дюжины одних только генералов, не считая великого множества офицеров чинами скромнее. Например, в правление Фридриха Великого сразу пятеро фон Панвицей были командирами полков, сражаясь за короля во всех тогдашних войнах.
Второго сына действующего судебного советника и отставного лейтенанта 14-го гусарского Митавского Его Королевского Высочества Принца Прусского Альберта полка Вильгельма фон Паннвица и его супруги Герты (урожденной фон Риттер) навали Гельмутом. Между прочим, папенька нашего героя неплохо знал русский язык, был ярым сторонником политики «железного канцлера» Отто фон Бисмарка и апологетом идеи воссоздания «Священного союза» России и Германии, направленного против англо-французской гегемонии в Европе.
- Прямо под окнами усадьбы родителей Гельмута фон Паннвица протекала маленькая пограничная речушка Лисварт, - рассказывает исследователь Лев Гицевич. – С ранних лет мальчику запомнились частые дружеские встречи его отца с казаками расположенной на русском берегу пограничной заставы. Именно тогда Гельмут научился у них русскому языку, искусству казачьей джигитовки, владением шашкой и пикой.
Можно принять на веру это утверждение, а может, гусарские гены сказались, но когда мальцу исполнилось 12, он стал кадетом военной школы в Вальштате, что близ города Лигниц в Силезии. А потом перешел в главную кадетскую школу в Лихтерфельде. И, говорят, при каждой возможности посещал смотры казачьих частей, расквартированных в городах российского приграничья.
Когда грянула Первая мировая война, еще даже не достигший совершеннолетия фанен-юнкер добровольцем поступил в 1-й уланский полк, базировавшийся в городке Милич. О том, как юный кавалерист проявил себя на фронте, можно судить по трем фактам. Уже в возрасте 16 лет Гельмут был произведен в первый офицерский чин корнета (то бишь, младшего лейтенанта). И тогда же, в сентябре 1915-го, вдобавок к нагрудному знаку «За ранение», получил Железный крест 2-го класса за храбрость в бою. Пару лет спустя, после сражений в Карпатах к этой награде прибавился «Eisernes Kreuz» 1-го класса.
После войны, не в силах смириться с поражением Германии, молодой офицер влился в ряды Фрайкора и ожесточенно дрался уже с пилсудчиками за Верхнюю Силезию. Тогда же, на дух не переносивший сменившую Второй рейх Веймарскую республику фон Паннвиц вступил в тайный орден Прусских Иоаннитов, который образовали военнослужащие монархисты. Вполне закономерным в этой связи выглядели и активная деятельность Гельмута в «черном рейхсвере», и участие 22-летнего ветерана в т. н. Капповском путче. Крови герой-фронтовик не боялся, поэтому вскоре бежал в ненавистную Польшу как подозреваемый в убийстве социал-демократа Бернхарда Шоттлендера.
Существует версия, по которой в то время фон Паннвиц несколько раз ездил в СССР, где якобы встречался с рядом военных деятелей, включая Якова Слащева и Михаила Тухачевского, и даже с известным советским разведчиком Яном Берзиным. Верить этому или нет – решайте сами. Но точно известно, что Гельмут поспешил в Германию, едва получил известие о подготовке новой попытки госпереворота. Однако и Кюстринский путч 1923 года республиканцы сумели подавить – фон Паннвицу вновь пришлось делать ноги за границу, причем есть данные, что ему инкриминировали соучастие в целом рядке убийств женщин. Гельмут пожил сначала в Венгрии, затем снова перебрался в Польщу, где политэмигрант получил должность управляющего поместьями княгини Радзивилл.
Вернуться на родину получилось только после объявления широкой амнистии путчистам в 1931 году. Вновь поступив на военную службу, фон Паннвиц сначала обучал резервистов 7-го кавалерийского полка в Бреслау, с приходом к власти нацистов командовал кавалерийским эскадроном СА в Силезии, а в 1935-м, уже в чине ротмистра, стал комэском 2-го кавполка, дислоцировавшегося в городе Ангербург (Восточная Пруссия). Официальная историография говорит о сотрудничестве бывшего имперского офицера с гестапо: Гельмут-де оказал большую помощь тайной полиции в деле зачистки силезских штурмовиков после знаменитой «Ночи длинных ножей». И за это удостоился партийного значка НСДАП.
- Фон Паннвиц никогда не состоял в Национал-социалистической рабочей партии Германии и был убежденным противником идей расового превосходства нацистов, - категорически опровергает эти сведения Гицевич.
Решив немного отдохнуть от своей бурной деятельности и слегка остепениться, 9 апреля 1938 года Гельмут фон Паннвиц бракосочетался в Кёнигсберге с Ингеборд Нойланд, которая потом родила ему дочь и двух сыновей. Вскоре после собственной свадьбы и состоявшегося аншлюса Австрии повышенный в чине до майора пруссак получил новое назначение - в 11-й кавалерийский полк, квартировавший в Штоккерау под Веной. Вторую мировую офицер встретил в должности командира конного разведотряда 45-й пехотной дивизии вермахта. За участие в польской, а затем французской кампаниях он получил серебряные пряжки (Wiederholungsspange) к своим двум Железным крестам.
Разведбат фон Паннвица 22 июня 1941 года участвовал в боях за северную часть Брест-Литовска, сумев избежать тяжелых потерь: из строя по ранению выбыло 5 человек и 3 лошади. Но по-настоящему матерому вояке довелось отличиться 8 июля под Ольшанами, где несколько немецких частей оказались зажаты в горящем селе. Фон Паннвиц, усилив своих кавалеристов самокатным взводом, сумел пробиться к окруженным и восстановить положение, обеспечив последующий переход дивизии в наступление. В сентябре он получил Рыцарский крест Железного Креста.
Все тот же Лев Гицевич, к исследованиям которого, пожалуй, стоит относиться с некоторой долей скепсиса, утверждает, что первую попытку сформировать боевое подразделение из советских военнопленных фон Паннвиц предпринял уже осенью 1941 года. Мол, в состав его группы, действовавшей под Черниговым, входило до полка «русских добровольцев», которые воевали в форме РККА, только без советских знаков различий. Но увлечение германского офицера казачьей тактикой глубоких рейдов по тылам противника (только, с учетом веяний времени, силами конно-механизированных подразделений) командование 45-й дивизии не разделяло, и в ноябре фон Паннвица убрали с передовой под благовидным предлогом излечения от тяжелой простуды.
В тылу Гельмут без дела не сидел: в начале 1942 года Верховное командование сухопутных войск поручило ему заниматься формированием и снабжением кавалерийских частей вермахта. Эту должность упорный пруссак решил использовать для воплощения в жизнь своей заветной мечты. Чего ему стоило добиться у командующего группой армий «А» разрешения на формирование казачьей кавалерийской дивизии под своим личным командованием, можно только догадываться. Возможно, помогло то, что Эвальд фон Клейст сам был из кавалеристов.
- Только не называй дивизию «казачья» - не так поймут, - напутствовал инициативного подчиненного генерал. – Пусть будет пока просто «кавалерийская группа фон Паннвица».
Эта самая группа пригодилась очень скоро, когда начал разваливаться фронт под Сталинградом. Несколько неожиданно для себя немцы поняли, что уже, казалось бы, отжившая свой военный век кавалерия на степных просторах имеет преимущество в скорости передвижения перед обычной пехотой, а в условиях бездорожья – даже над моторизованной. Конечно, выдержать затяжной бой с применением противником тяжелого вооружения одной лишь коннице было не по силам. Поэтому фон Паннвиц добавил к своим казачьим сотням и румынской кавалерийской части танковый отряд и артбатарею достаточного калибра. После этого удавалось на равных сражаться с такими же мобильными подразделениями.
Так, затыкая брешь между 6-м и 7-м румынскими корпусами, бойцы фон Паннвица заставили отступить даже 61-ю кавалерийскую дивизию РККА. А потом чувствительно потрепали и 81-ю кавдевизию. Правда, есть мнение, что эти части более чем наполовину были укомплектованы уроженцами советской Средней Азии, оттого не отличались особой стойкостью в бою и впоследствии были расформированы.
Но в любом случае умелые действия фон Паннвица командование оценило по достоинству, произведя его в полковники и добавив дубовые листья к Рыцарскому кресту. (Румыны отблагодарили пруссака своим орденом Михая Храброго.) По слухам, прямо на церемонии награждения в Берлине фон Паннвиц заявил Гитлеру, что официальная нацистская политика считать славян унтерменшами, недочеловеками по стратегическим причинам была совершенно неверной. Имела ли место в действительности подобная выходка – можно сомневаться. Зато точно известно, что фон Паннвиц усыновил русского сироту Бориса Набокова.