У мамы были тяжелые отношения со свекровью. Наверное, иначе и быть не могло, когда на одной территории оказываются две упрямые пассионарные женщины, каждая из которых имеет собственную картину идеального мира.
Бабушка Маня, мамина свекровь, была из деревни Ненашево. Ее мать, Ева, бежала от Голодомора, осела и прижилась в этом местечке, тут и замуж вышла. Принесла Ева в эту деревню огромный запас любви к детям, западноукраинские словечки и немного истории, которая до сих пор представляется мне живой, хотя я не застала в живых прабабушку Еву.
Баба Маня любила нас, внучек, исступленно. Баловать, восхищаться, воспитывать в безусловной любви — так она представляла себе взращивание младшего поколения. Она была на пенсии, и ничто не мешало ей реализовывать план по любви и пестованию сережиных дочек. Сережа был ее единственным сыном, так уж получилось. А семейной радости, кроме радости материнства, бабе Мане судьба дала очень мало.
Мама моя имела иные представления о воспитании детей. Красивая, своевольная, порой и вовсе грозная (гром и молнии!) в отстаивании своего мнения, она не собиралась молчать, когда бабушка «шла не туда» в пути взращивания ее дочек.
Все это происходило в крошечной двухкомнатной хрущевке — проходные комнаты да кладовка, что добавляло напряжения в непростые отношения. Это была ненависть. Холодная война. Непримиримые противоречия не утихали ни на день и ужасно утомляли участников конфликта. Баба Маня не позволяла себе судить о невестке в присутствии внучек. Мама же в силу молодости и горячности не раз отзывалась о свекрови иронически.
Внучки при этом находились в блаженном неведении. Детская наивность не позволяла занять в конфликте чью-то сторону: мы с сестрой одинаково любили маму и бабушку. Как я понимаю сейчас, это была спасительная наивность, которая избавила нас от чувства вины потом, когда повзрослели.
Лет десять прошло с момента, как бабы Мани не стало, когда мама впервые помянула ее добрым словом. С годами мелкие обиды ослабевают, отодвигаются на задний план, как бы открывая бесконечную перспективу хорошего. Мама простила бабушку. А баба Маня, вероятно, нашла в себе силы простить невестку еще раньше. Стала воспоминанием крохотная хрущевка, папа мой купил собственную квартиру и перевез, когда пришло время, немощную уже бабу Маню к себе.
Я вспоминаю историю отношений мамы и бабушки как пример того, что не всегда при жизни противоборствующих сторон в семье удается поставить уверенную точку, оценить все по справедливости, простить, поблагодарить, отпустить, чтобы с облегчением жить с чистого листа. Тем горше становится потом понимать, что каких-то важных вещей не придется сделать уже никогда.
И потому всегда тороплюсь поблагодарить, обнять, вспомнить хорошее и важное с близкими.
А баба Маня изредка мне снится. Всегда говорит что-то важное, что потом сбывается.