Неверным светом светится
Январская луна,
Как белая медведица,
Идет-бредет сосна.
Идет она, качается,
Ушами шевеля,
Туда, где мир кончается,—
На минные поля.
— Эй, сосенка, не гуляй
В местности соседней.
Был тут раньше тихий край,
А теперь — передний!
А за этим краем нечто
Вроде речки иль ручья
И земля, что наша вечно,
Только временно — ничья.
Ну а сколько этой самой
Незапаханной земли?
Триста метров, если прямо,
Как желаешь — так дели!
Триста метров, только разом,
Если хочешь выйти цел,
Не окидывай их глазом —
Глянь в оптический прицел.
Триста метров! Эка сила!
Это ж пять минут пути.
Только в жизни не хватило
Многим этих вот пяти.
Вон шагов за полтораста
Чуть блестят штыков концы —
Это мертвое пространство
Охраняют мертвецы.
Вот один с лицом суровым
На снегу, вразбег, как шел,—
Он лежит как нарисован
На холсте карандашом.
А. Другой — рукой и взглядом
Нам указывает путь,
Идем ли мы по злым дорогам,
Сидим ли, курим, пьем …но
Мы говорим об очень многом,
Но думаем свое, одно.
Война не подвиг, это — быт,
Где есть и труд, и сон, и отдых,
Где много радостей, обид,
Но этот быт войны есть подвиг.
Широким снежным русским полем
Шли танки.
Шли на запад, вдаль
Как разум, ненависть и воля
Народа, вкованные в сталь.
Как будто вырвалась наружу
Та ярость, что у нас в груди,
И, грохоча в январской стуже,
Шла, все сметая на пути.
Шли танки.
В их бортах и в башнях
Томилась, тяжело дыша,
Саперов, у понтонов павших,
Неотлетевшая душа...
Как древний город, плыли башни...
Шли танки.
Шли через ручей.
Шли по земле навеки нашей
И только временно — ничьей.
Шли танки... и в морозной сини
Была сурова их броня.
И шла за танками Россия —
Непобедимая страна.
Ее окрест на сотни тысяч
Квадратных верст исколеся,
Разрушить можно, можно выжечь,
Но победить ее — нельзя!