Дело было в ненавистном мною 7 классе, где я оказалась жертвой модного сейчас слова «буллинг». Не знаю, по какой причине я вызывала такой ажиотаж среди своих одноклассников – высмеивали меня знатно, но я держалась стойко примерно полгода. Потом я ушла в другой класс, где счастливо доучилась до окончания школы. Но речь не об этой истории, возможно, про это мясо я расскажу как-нибудь потом.
Где-то посреди зимы учительница по математике, которая относилась ко мне с жалостью из-за травли одноклассников (лучше бы директору рассказала, чем жалеть), обратила внимание на то, что мое лицо какое-то необычно красное.
В этот момент весь класс посмотрел на меня, удостоверился в правоте слов учительницы, и это вызвало новую волну смешков.
Я покраснела еще больше.
Учительница отправила меня в мед.пункт, памятуя, что по школе ходит краснуха.
Я с удовольствием слиняла из класса. Шла я к медсестре очень медленно, оттягивая момент возвращения в ненавистный 7Б.
Школьный врач осмотрела меня с головы до ног и отправила в поликлинику.
В тот момент я чувствовала себя превосходно – у меня ничего не болело, я не сидела посреди стаи гиен, на улице светило солнце.
Краснуху в поликлинике подтвердили и посадили меня домой на карантин.
Жизнь заиграла новыми красками.
Обычно я болела в режиме хард-кор: у меня за один день начинался бронхит вкупе с ларингитом (это когда голос пропадает). Я дышала аки Дарт Вейдер, кашляла с риском выплюнуть бронхи и легкие, у меня дико болела вся грудная клетка, и я всерьез пару раз в течение таких болезней не была уверена, что проснусь утром.
Эффекты краснухи же проявился у меня только в виде немного покрасневшего лица, высыпаний на нёбе и немного воспаленных лимфоузлов. Все.
Ни температуры, ни боли, ни слабости, ни дыхания махорочного курильщика, ни севшего еще на пол-октавы голоса после болезни...
Такая лафа!
Я каждый день звонила своей единственной лояльной однокласснице; узнавала у нее, что изучали и задали на дом – потому что была абсолютно в состоянии делать домашку.
Самый уютный момент той лайтовой для меня болезни – я сижу за своим письменным столом. Дома никого нет; тишина – слышно лишь тиканье часов. За окном пролетают снежинки, слышны возгласы деток из соседнего детского сада. Я читаю что-то заданное по литературе, на моих ножках связанные бабушкой шерстяные носки. Для пущей теплоты я укладываю свои ступни на батарею, расположенную рядом с моим рабочим местом.
Это одно из моих самых уютных воспоминаний детства.
И оно мне особенно дорого, потому что в то время травли, насмешек, угроз и тычков такие моменты выделялись особенно ярко – защищенностью, уютом, безопасностью и расслабленностью.
Примерно через недели полторы я вернулась в школу, и травля продолжилась пуще прежнего.
Однажды ты поймешь фразу: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».
А вас травили в школе?