В стену полетела жестяная нескафевская банка с засохшими кистями.
Судя по ору, сидящий на кровати у этой стены мой сожитель не успел увернуться. А может и успел, реакция в любом случае была бы такая же. Я не смотрел в его сторону. Вы когда-нибудь слышали, как орет глухонемой? От таких звуков хочется выстрелить в того, кто их издает, либо себе в ухо. Навылет. Желательно, не задевая мозг. Чтоб пуля прошла исключительно по слуховым каналам и прекратила ваши страдания.
Даже не знаю, с чем это можно сравнить.
Как кричит оргазмирующий тюлень или волоебит чайка. Когда пенопластом по стеклу. Или тупым лезвием по кафелю, особенно, если в этот момент вы сами держите нож и чувствуете скрежет ладонью. Я не могу сказать. Мои возможности сравнения и оценки звуков ограничены пометкой в карте – sensorineural hearing loss.
Что, впрочем, не избавляет меня от необходимости иногда слушать такие флажолеты.
Мои новые соседи в новой общаге - глухонемые дизайнеры с первого – смотрели на меня, как упоротые на первый визуальный глюк. Потерпевший жестикулировал мат. Что я им скажу? Объяснять сейчас что-либо я был не в настроении. Так что никто ничего не видел.
Накинул куртку и вышел.
- Синий честерфилд, пожалуйста.
Паспорт не спросили. Я что, постарел? Или мимика настолько выдает мое состояние, что у продавца включился инстинкт самосохранения? Не хотел бы я сейчас увидеть себя со стороны. Хотя нет, хотел бы, кого я обманываю. Я же имею привычку смотреть на себя в зеркало, на свою искаженную злостью морду лица, наслаждаясь видом и поливая себя ненавистью одновременно.
Люблю такие моменты. В отрицательных эмоциях больше энергии, чем в положительных. А во время психозов внутри словно канистра горючего взрывается.
Хочется рвать, метать, разнести все вокруг, всех послать, убить, перетрахать, зацеловать и гарпунировать. Хочется искать, созидать, творить, экспериментировать, менять, ДЕЙСТВОВАТЬ. Причем масштабно. Никакие ваши мотивации и вдохновения и рядом не стоят со злостью.
А еще профит в том, что такие состояния неизбежно приводят к осознанию момента. Ты чувствуешь себя. Запускается поток сознательных мыслей, многие из которых выстраиваются в весьма интересные цепочки и приводят к какому-то выводу и решению. А теперь спросите себя –сколько из них были забыты, когда вас отпустило? И как бы изменилась ваша жизнь, если бы вы воплотили хотя бы малую их часть?
Я бы, наверное, гнил сейчас в тюрьме, набивая татухи арестантам-традиционалистам. Либо лампово проводил вечера с натурщицей под лепным потолком питерской квартиры, заставленной зажженными свечами. Но в любом случае – меня не было бы там, где я сейчас.
Замерзшие пальцы ломают спички, от которых зажгутся... нет, не костры, а дрожащая сигарета, зажатая в зубах. Затягиваюсь. Достаю телефон и перечитываю последнее сообщение.
«Мне кажется, нет смысла, приходить. Ты живешь по своим правилам и меня сильно тормозишь. Кресло уже должно быть отреставрировано. Можешь забирать свою спецовку».
Отлично, ты опять без работы.