Наденькин отец, геолог Павел Васильевич Верстовский, проявлял нежную заботу о дочери и об Алевтине Александровне, поддерживая их материально и нравственно. В первые годы он часто приезжал в Петербург в отпуск, проводил время с дочуркой.
Здесь же он лет через пять познакомился с другой женщиной, женился на ней с благословения Алевтины Александровны. По настойчивой просьбе зятя и его новой жены, Нади, Алевтина Александровна согласилась переехать с внучкой в Надину квартиру на Крюковом канале, где и живет до сих пор. Надя и Павел Васильевич почти все время в дальних экспедициях.
Когда Верочка подросла, отец стал приглашать ее на летние каникулы к себе. Вот так однажды Наденька оказалась в поселке нефтяников в Средней Азии, где произошел тот случай с Катей и неожиданно скрестились пути девочки из Петербурга и молодого хирурга из Москвы.
Слушая рассказ Алевтины Александровны, Исаев проникся большим уважением к этой пожилой, но еще крепкой, полной жизненных сил женщине. В истории ее жизни было много печали, но она говорила о пережитом с доброй улыбкой, с сознанием своей силы и достоинства. При упоминании о Наденьке глаза ее нежно и влажно светились, голос звучал тихо и ласково.
— Нам с внучкой хорошо,— сказала она и с нежностью взглянула на Наденькин портрет на стене.
— Зачем вы разрешили ей пойти в актрисы? — перескочил на свою тему.
— Да что же тут плохого? Я рада,— с гордостью ответила Алевтина Александровна.— Наденька у меня — талант. Театральную школу с отличием кончила. Теперь вот в театре играет и в кино снимается.
— То-то и есть, что в кино! — с упреком сказал Черкасов.— Там знаете как? Слава, успех, кочевая жизнь, свободные нравы. Молодой красивой женщине надо иметь характер, чтобы сохранить себя. Я знаю, как это опасно, знакомые рассказывали.
Алевтина Александровна в ответ на его сердитые слова весело рассмеялась.
— Да что это вы так пугаете? Разве в кино и в театре не такие люди, как все? Вот нагнал страху! А мне даже лестно, что Наденьку все любят и хвалят. Она в самом деле славная девушка. И вы вот за ней из Москвы приехали. Хоть совсем ее не знаете, а как увидали, так голова закружилась.
— Как можно меня равнять? — сказал он сердито.— Я люблю ее.
— Ну и любите на здоровье! — воскликнула Алевтина Александровна,—- Только надо, чтобы и она полюбила. Я вижу, вы человек основательный и неплохой. Однако нужно обоюдное чувство. Красивыми словами ее не завоюешь. К ней многие набиваются. И здесь, и в Москве. Каждый вечер звонят, телефон оборвали. А я говорю: не спеши, Надя, человека узнать надо. Особенно один москвич добивается, то в театр, то домой звонит.
— Я его на дуэль вызову! — шутливо сказал Черкасов, сверкнув глазами.
Алевтина Александровна не поняла шутки, с испугом спросила:
— Вы сумасшедший? Что вы такое говорите?
— Не бойтесь, я шучу,— сказал он и засмеялся.— Подарите мне Надину фотографию. Я вижу, их у вас много. И на стенах висят, и в альбоме.
— Возьмите. Вон там, на журнальном столике.
Он выбрал фотографию, положил в карман, стал прощаться.
— Очень приятно было с вами познакомиться. До свидания, Алевтина Александровна! Она протянула для пожатия руку и, проводив до дверей, погладила его по плечу. Не то в шутку, не то всерьез попросила:
— В самом деле, не вздумайте, какая дуэль. И не обижайте Наденьку, прошу вас. Не буду кривить душой, вы мне понравились. Не горячитесь. Все перемелется.
