Некоторые книги невозможно прочитать «залпом». После каждой главы нужно брать тайм-аут, чтобы переварить информацию, как-то разложить по полочкам и принять. С чем-то примириться, о чем-то погоревать. «Время колоть лед» Чулпан Хаматовой и Катерины Гордеевой – как раз то случай.
Эта книга многослойная, как сама жизнь. На одной странице – крепкая дружба двух женщин. Не дружба даже, а общий путь с одним на двоих клубком из судеб, событий и воспоминаний.
На другой странице – фонд «Подари жизнь», благотворительность, центр Димы Рогачева, сотни спасенных детей, которым всеми мыслимыми и немыслимыми способами помогли победить рак. И неспасенных, когда взрослые люди не справились, как ни старались. Это очень страшно! Постоянно пульсирует и не оставляет эта мысль: за что судьба так бывает жестока к этим маленьким созданиям, которые еще ничего не успели понять в этой жизни.
Потом – истории профессионального и личностного становления, знакомства и отношения с потрясающими людьми, достижения и разочарования. Еще политика, рассуждения о свободе и несвободе.
В перерывах – просто жизнь с ее порой нелепыми и смешными ситуациями.
Хочу поделиться фразами, которые остались в книге топорщиться закладками.
«Мне иногда кажется, мы ничего и о жизни не знаем: живем в ощущении забега к цели, которую каждый себе сознательно или подсознательно оформляет. Из-за этого исчезает наслаждение самим фактом жизни. Мы то ждем чего-то, то переживаем ушедшее время».
«А если у тебя не было этого жизненного опыта, как ты будешь сочувствовать: исходя из чего? Как ты будешь все это додумывать, если тебя нет шрамов, из которых потом складывается личность?»
«Вот фотография, где моя дочка только родилась, а вот – ей уже девять лет, а вот – она шлет селфи из подросткового лагеря. Так ужасно, что ничего из этого невозможно пережить заново, невозможно замереть, зависнуть на долгую бесконечность в объятиях своего ребенка»
«… детство – это же территория абсолютного знания правды»
А еще доброе и уютное:
«Мы втаскиваем дрова, разводим в камине огонь, рассматриваем через окна ночь, пытаясь заранее, до наступления утра, угадать очертания знакомой елки, что наряжали на Новый год на улице, силуэт двух целующихся берез, между которыми летом вешали гамак для детей, похожую на сложенные ладошки полянку, где совсем вроде недавний август пригоршнями сыпал рыжие лисички».