Есть такой паблик, на волне подных, экстремально ироничных, созданный, где препарируется дорогой мне языковой пласт – шизофренически позитивная речь русского расслабона, характерная для подвыпившего бумера. Если кто зависал в провинциальных, коммунистического толка, барах (в особенности, в пору пятничного выдоха), тот понимает, о каком срезе идёт речь. Коротко говоря, это такой театрализованный, уважительно - анекдотичный галдёж, сплетённый из заранее заряженных "приколов", за которым проглядывается какой-то страшный надлом. На письме эта речь используется в "одноклассниках", и всё это требует, само собой, глубокого социолингвистического исследования. Я о другом. Паблик называется "Калик", в нём со вкусом издеваются над кальянной культурой, конструируя жуткие диалоги, где после каждого слова как бы опущены восклицательные знаки, а безликость подчёркнута обилием смайликов. Мир кальяноцентричности и постоянного импульсивно-дегенеративного восторга, в общем.
Утром я наткнулся на аутентичный диалог, в котором один силится разгадать причину смерти Пушкина (5 букв), а другой предлагает прекратить ломать голову, приложившись к непременному кальяну: "Заодно Пушкина помянем". (Все эти юморески, кстати, невольно деконструируют какие-то рекламные стратегии). Я вдруг припомнил ситуацию, случившуюся со мной полгода, наверное, тому назад. Проплывая (слегка подшофе) по подземному переходу, – у меня тогда были сравнительно длинные кучерявые волосы – наткнулся на пригородного шатуна, напомнившего солнце и брус единовременно: тельняшка, непонятные чёрные штаны и гуляющие глаза. Он направил на меня, как толпа на гоголевского колдуна, палец и протянул: «Ты Пушкин!». В нём остаточна была не только "кальянная" речь, но и какая бы то ни было речь вообще. Я смекнул, что проведя сравнительный анализ моей головы с головой памятника, который величественно кренился на станции, дядя решил сострить, на что я ответил: «Да нет, не он». Последующее меня сразило: «Ты что, Пушкина не уважаешь?»... И он, надо сказать, искренне разозлился, так что пришлось успокаивать, являя свою национальную идентичность.
Очевидно, что Пушкин для бывшего служивца, а ныне бродяги, – своего рода, этикетка, бренд, семантическое поле слова "Пушкин" вбирает в себя, в данном случае, всю отечественную культуру. За спиной, при упоминании, как бы вырастает огромный, страшный Пушкин – главный козырь в руках рядового бродяги. А что у него, собственно, есть ещё? Дома нет, как и телевизора, в котором мелькают основные поводы для гордости... А про Пушкина, например, говорили ещё в далёкие, школьные времена... Подобную же функцию "настенного плаката в квартире бытия" выполняют классики в диалогах ерофеевских персонажей... История, например, беззубой дамы, в личной жизни которой Пушкин сыграл определяющую роль, потому что именно из-за него её и лишили зубов. Иными словами, Пушкин в сознании маргинального (а порой кажется, что магистрального) общественного сегмента стал бартовским мифом.
Закономерным становится вопрос «А был ли Пушкин?», и этот вопрос, в действительности, сродни шекспировскому... Но мне представляется, что он не нуждается в ответе, как, собственно, не нуждается в нём и вопрос о существовании Шекспира. И Пушкин, и Шекспир являются национальным фундаментом, лежат в основании национального мифа, какая, в сущности, разница, был — не был. В этом смысле, можно сказать, что бестолковая учительница литературы, разжёвывающая насчёт Женьки с Танькой, делает для поддержания психического здоровья нации больше, чем вся остальная "культурная жизнь" вместе взятая. В отсутствие личной, общественной, политической жизни, не остаётся ничего, кроме как идти к Пушкину, про которого и известно-то лишь, что он солнце русской литературы (и почему-то сукин сын). Недаром, Мережковский, в своё время, носился с идеей поместить светлый лик Пушкина на икону вместо Христа... Любое же морализаторство на этот счёт кажется мне не просто пошлым, но и лицемерным, потому что не мы ли, приезжая, например, в Прагу, покупаем нечто, семиотически отдающее Кафкой, Майринком и тд.? Тем более, Пушкин-поэт, со всей его фонетической сложностью, самобытностью и прочим, никуда не пропадает. Читайте, Бога ради, никто не отнимет.
P.S. Хотел густой мазок в конце – принялся искать кальянную с названием в духе "PushkinSmoke". Но таких пока нет.