Некоторые исследователи справедливо считали, что осознание необходимости перемен после войны, того, что позже получит название «оттепели», происходило на разных уровнях в обществе, находило свое выражение в литературе как в прямой, открытой форме, так и в скрытой, опосредованной форме, порой не полностью осознаваемой.
Так, В. Кожинов отмечал, что характерные настроения, мотивы ранней «оттепели», еще задолго до известной повести И. Эренбурга («Оттепель», 1954), можно обнаружить в стихах Н. Заболоцкого, написанных им еще в лагере, в произведениях Э. Казакевича («Сердце друга»), В. Некрасова («В окопах Сталинграда»), романе В. Гроссмана «За правое дело».
В самом начале 1950-х годов в журнале «Новый мир», в период редакторства А. Твардовского, появились очерки В. Овечкина «Районные будни», в которых прозвучала резкая критика бюрократических методов партийного руководства сельским хозяйством. В то же время в этом журнале были опубликованы статьи В. Померанцева, Ф. Абрамова, М. Лифшица, в которых подвергались критике негативные явления советской литературы послевоенного периода (в частности, теория бесконфликтности, лакировка действительности в романах о колхозной жизни и другие), обсуждался вопрос о художественном методе.
В известной статье В. Померанцева «Об искренности в литературе» (1952) при анализе произведений послевоенных лет открыто говорилось о таких недостатках, как «деланность», «конструирование» характеров и конфликтов, указывалось на обилие всевозможных штампов, фальши. Автор в смелой для того времени форме говорил о вреде лакировки, о необходимости писать честно, не думая о «выражении лиц высоких и невысоких читателей».
В. Померанцев выступал против стандартизации литературы, пренебрежении к духовному и нравственному миру человека, засорения языка техницизмами и т.п. Сам тезис об «искренности» в литературе был воспринят как критика, угроза важнейшим принципам эстетики социалистического реализма, призывавшей к классовой бдительности, узко понимаемой партийности, откровенной подчиненности «социальному заказу».
Нисколько не умаляя значения открытых выступлений, публикаций в «Новом мире» того времени, следует сказать, что на самом деле литература гораздо шире и глубже отразила необходимость перемен в обществе, готовила плацдарм для «прорыва» в «царство свободы». Порой это проявлялось, как говорилось, не в прямых критических стрелах в адрес власти, а в форме обращения к более широкому кругу тем и мотивов, к более свободным представлениям о человеке и мире, преодолению узко партийного идеала, в поисках своего, особого «пространства свободы», своих способов выражения, что, естественно, вызывало реакцию неприятия со стороны власти. Литература и идеология, политика находились в постоянном напряжении, борьбе, в которой противостояние сменялось компромиссом и наоборот.
После войны все более усиливалось и углублялось противоречие между новым общественным сознанием и старыми методами руководства;это стало серьезно тормозить развитие общества, страны. Требовалась определенная перестройка, переналадка механизмов руководства обществом; однако власть по-своему отреагировала на эту общественную потребность, она активизировала политические, идеологические механизмы, усиливала административные меры, максимально централизовала управление обществом.
Главенствующее место в работе партии, ЦК в послевоенные годы заняли идеологические вопросы. Вся идеологическая и воспитательная работа партии была направлена на пропаганду достижений (как реальных, так и мнимых) советской экономики и культуры. При этом нередко распространялись облегченные представления об общественном развитии, поощрялся догматизм, практически не допускалась сколько-нибудь серьезная критика общественно-политической системы, ее недостатков. Научная, исследовательская работа, особенно в общественных, гуманитарных науках и областях, в значительной мере регламентировалась сверху, правда строго дозировалась.
В общем контексте наступления идеологии на все сферы общественной, духовной жизни понятным становится и повышенное внимание к вопросам литературы и искусства. Как известно, в 1946-1948 годах был принят целый ряд постановлений ЦК по этим вопросам. Цель этих постановлений – укрепить приоритет идеологии, политики, усилить партийно-административный контроль за культурой, определить задачи художественной интеллигенции на послевоенный период.
Первым по времени – 14 августа 1946 года – появилось постановление «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Оно било сразу как бы по двум целям: по неугодным писателям (прежде всего, А. Ахматовой и М. Зощенко) и по ленинградской партийной организации. Возможно, именно этим объясняется та ожесточенность, с которой проводилась эта кампания. Литература здесь в определенной мере вновь оказалась заложницей в острой политической борьбе.
Работа журналов «Звезда» и «Ленинград» была признана в постановлении «совершенно неудовлетворительной» (эта оценка, как мы знаем, позже будет повторена и в других постановлениях). В нем подчеркивалось, что литературно-художественные журналы, как и вся литература, являются «могучим средством Советского государства в деле воспитания советских людей, в особенности молодежи…» и не могут быть «аполитичными». «…всякая проповедь безыдейности, аполитичности, «искусства для искусства» чужда советской литературе, не должна иметь места в наших журналах». Между тем редакции журналов «Звезда» и «Ленинград» утратили чувство ответственности, забыли об интересах народа и государства и в результате «допустили серьезные политические ошибки».
Через две недели после постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград» было принято не менее важное постановление «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению». В нем большинство пьес на современную тему характеризовались как «антихудожественные», написанные «крайне неряшливо, безграмотно, без достаточного знания их авторами русского литературного и народного языка». Отмечалось, что многие театры «не являются рассадниками культуры, передовой идеологии и морали», а также, что ставится много пьес буржуазных авторов, в которых содержится «пропаганда реакционной буржуазной идеологии и морали». Все это объявлялось «грубой политической ошибкой». За литераторами и работниками театра следовали кинематографисты, затем композиторы.
Продолжение здесь
Tags: ЛитературоведениеProject: MolokoAuthor: Саватеев В.
Книга "Мы всё ещё русские" здесь