Появились в нашем лесу ладные мужики, обосновались в самой крепкой хате, ко мне с гостинцами пришли. Говорят, хозяева они, мол, купили все гектары, сколько только тут есть. «Приходи, бабка, в картишки перекинемся»!
А я в картишки-то не люблю, не к добру такие занятия. Но в лес пошла и Лешего нашего – главу местного – в известие поставила: так и так, хотят тебя понизить в должности. Он как взвился, да и шасть за мной в деревню. Пришел – говорит мужикам, мол, давайте куплю у вас всю эту большую гектарину. А они в отказ, мол, не для того покупали, чтоб продавать. Так и ушел Леший ни с чем.
Всю ночь у окошка просидел, за приезжими подсматривал, как те в карты играли, да добро свое туды-сюды проигрывали. А потом к Василю метнулся, что жил в крайней хате. Расскажи, что это за карты такие. А чего не рассказать. Тот и игры всякие знал, и опыту своего передал.
Взял Леший у Василя одежу, перекинулся в простачка деревенского, да внуком дедовским обозвался. Пошел он счастья пытать, а с собой прихватил своих лесавок. Они не злые, только очень уж любят прятаться, да людей дурить. А тут – такая возможность.
Внешности-то лесавки своей не имеют. Они то гномиками предстанут, то корявыми ветками, то в зверей каких перекинутся. А тут они ветром стали, чтобы спокойно веять, избу продувать, да Лешему на ухо нашептывать.
Завалился Леший к приезжим, да в карты и напросился. А те смекнули, что могуть чего с простачка-то поиметь, тем более, что вытащил он настоящие монеты золотые, в лесу когда-то схороненные, а теперь вот Лешим изъятые. Начали они играть, да ведь против лесавок да Лешего что такое людишки? Выиграл он наш лес! Приезжие-то сначала заартачились, хотели снасильничать, да отобрать все, но Леший как стал расти, почитай всю хату собой занял. Мужики перепужались, в машину попрыгали – и только след их простыл.