Печорин мог вести нечестную игру с Мери, холодно наблюдать ее волнение, но, встретив ее тоскующий взгляд, искренне пожалеть девушку. Он мог холодно протянуть руку Максиму Максимовичу, а увидев, как огорчился старик, обнять его.
Когда мы читаем то место в романе, где Печорин на дуэли говорит доктору: «Может быть я хочу быть убит», мы думаем, что Григорий Александрович не ценит жизнь, а когда останавливаемся на волнующем описании чудесного кавказского пейзажа, где Печорин с замечательной поэтичностью передает прелесть природы, мы понимаем, что герой романа любит жизнь, понимает ее красоту.
Мы как будто видим другого Печорина, мало похожего на того, кто рассуждал об удовольствии причинять боль другим людям.
В портрете Печорина то и дело выступают черты разочарованности, светской изнеженности. Отсюда такие детали как контраст между выражением лица и глаз — когда он улыбался, — глаза становились холодными; отсюда нервическая слабость всего тела, небрежная и ленивая походка.
Но тут же выступает еще одна деталь, которой писатель подчеркивает богатство натуры своего героя, — бледный благородный лоб. Деталь по-новому освещает характер Печорина, придает светлый оттенок всему его облику. К этому следует прибавить и улыбку, имевшую что-то детское.
Той же задаче — раскрыть сложность характера героя романа, отделив в его образе лучшее от того, что было привито ему воспитанием, подчинен сюжет книги.
В главе «Тамань» храбрость Печорина, как мы говорили, бессмысленна, но рядом с «Таманью» писатель дает главу «Княжна Мери», где Печорин защищает честь Мери, свою честь, а мы знаем, что означала в условиях того времени борьба за честь: так погиб Пушкин, а впоследствии и сам Лермонтов.
В «Фаталисте», обезвредив озверевшего пьяного солдата, Печорин спасает от гибели своих товарищей. И тут храбрость не кажется бессмысленной.
Таким сопоставлением сюжетных линий писателю удается показать, на что способен Печорин, какие богатые силы борца пропадают в этом характере.
Показателен угол зрения, который выбирает писатель стиль его произведения. Известно, как настойчиво требовал Белинский, чтобы поэтическая позиция художника соответствовала содержанию произведения.
Опыт русской классической и советской литературы показывает, что наиболее яркими и живыми оказались те книги,
где писатель как бы сумел слиться со своим героем, где он передает не только его взгляд на вещи, но его поэтическое представление о жизни. Вот почему Белинский характеристику лермонтовских героев нередко раскрывал через оценку языка и стиля произведения.
Так, говоря о характере Мцыри, Белинский указал, что стремительный темп стихотворения, стих, исполненный металлической звучности и алмазной крепости, ярко раскрывают гладиаторскую натуру героя поэмы.
Указание Белинского вполне приложимо к стилю Печорина, Его стиль прекрасно характеризует духовный мир Григория Александровича: в меткости и остроумии выражений, в энергии и силе языка, в коротких, круто резанных фразах чувствуется воля и энергия героя произведения. Показательно, что чем действие приобретает большую быстроту, тем фразы становятся все короче, выразительнее.
Мы знаем, как высоко ценил Чернышевский крепость и силу лермонтовской речи: он видел в этой крепости отражение могущества самого писателя. Вот почему критик решительно осуждал Шевырева, который обвинял поэта в подражательности, в отсутствии энергии в языке.
И эти замечания Чернышевского, как и замечания Белинского, можно отнести не только к Лермонтову, но и к Печорину. Важно отметить еще и такую особенность стиля дневника Печорина: в реалистическую ткань книги то и дело врываются романтические элементы.