К концу июня 1942 года генерал Власов потерял управление своей окруженной немцами 2-й ударной армии, от которой к тому времени осталось всего несколько тысяч человек. Утратив связь и с этими людьми, Власом впал в прострацию и начальник штаба армии полковник Виноградов решил взять дело в свои руки и составить план выхода командования к своим. Им было принято решение разбить штаб 2-й ударной армии на группы, каждая из которых самостоятельно попыталась пробраться к своим. Во главе одной из таких групп, которой улыбнулась удача , стоят начальник связи армии генерал-майор Афанасьев. На заседании Военного совета Волховского фронта он показал:
Тов. Виноградов договорился с тов. Власовым, что наш отряд надо разбить на маленькие группы, которые должны сами избрать маршрут движения и план действий. Я возражал против этого мероприятия, предложив пробираться к партизанам и по имеющейся у них рации связаться с нашими частями на востоке. Но, мое предложение не было принято. Тогда я со своей группой из 4 человек ушел по своему маршруту. Перед уходом я спросил Власова, куда они пойдут. Власов и Виноградов ответили мне, что они уйдут последними и еще не выбрали направление движения. Хорошо с ними попрощались, и я со своими людьми двинулся в путь.»
Так генерал Афанасьев оказался последним, кто видел Власова на свободе. Позднее Власов и Виноградов тоже разделились, и судьба начальника штаба 2-й ударной армии до сих не известна, официально полковник пропал без вести. Афанасьев же наткнулся на партизанский отряд, который переправил его к своим.
Что именнно случилось с Власовым, мы можем более-менее точно узнать из протокола допроса следователям НКВД личного повара генерала Марии Вороновой:
Блуждая по лесу, мы соединились с руководством одной дивизии, командиром которой был Черник, и нас стало уже около 200 человек. Примерно в конце июня 42-го года, под Новгородом, немцы обнаружили нас в лесу и навязали бой, после которого Власов, я, солдат Котов и шофер Погибко вырвались в болото, перешли его и вышли к деревням. Погибко с раненым бойцом Котовым пошли в одну деревню, а мы с Власовым пошли в другую. Когда мы зашли в деревню, названия которой я не знаю, зашли в один дом, где нас приняли за партизан, местная «самооборона» окружила дом, и нас арестовали. Нас посадили в колхозный амбар, а на другой день приехали немцы, предъявили Власову вырезанный из газеты его портрет в генеральской форме, и Власов вынужден был признаться, что он действительно генерал-лейтенант Власов.