Латинская поговорка гласит: Vox populi vox Dei. Прижившись у нас, она стала русской: глас народа - глас божий.
Но что есть народ? Любая толпа - это уже народ? Толпа в очереди и толпа на танцульках - это два разных народа? Толпа несогласованного митинга и толпа нацгвардейцев - это два разных народа? Божий-то глас - который?
Нет, наверное, толпа - это толпа, а народ - это всё-таки нечто иное. Марксисты определяли народ как движущую силу общественного развития, в основе которого лежит развитие материального производства. Другим словами, народ - это созидательная сила общества, те, кто своим трудом создаёт материальные, интеллектуальные, художественные ценности. Вот их голос и есть решающий и определяющий.
Но в свободную от созидающего труда минутку эти люди присаживаются на скамеечку и обсуждают вопросы, выходящие за пределы их повседневных профессиональных забот. Политические, экономические, бытовые вопросы. И скамеечек таких много. Это и в буквальном смысле слова дворовые скамеечки, это и газетно-журнальная пресса, это радио и телевидение. А теперь ещё и Интернет. Каждая новая скамеечка расширяла круг собеседников. Интернет бесконечно расширил этот круг.
На дворовых скамеечках мужики обсуждали более общие вопросы, вплоть до государственных и мировых проблем, женщин более интересовали морально-нравственные проблемы ближайшего окружения. Постепенно вырабатывалась своеобразная тональность для бесед на разных скамеечках. Своя этика поведения. И чем шире становился круг собеседников, тем дальше отодвигался слушающий от говорящего, тем слабее становился "контроль глаз". Потому что есть огромная разница между тем, что мы говорим "с глазу на глаз"и тем, что мы говорим "подальше от глаз". Интернет сделал всех собеседников невидимыми и анонимными.
И вдруг оказалось, что тон в разговоре задают не созидатели, не те, у кого есть что сказать, возразить, предложить, а разрушители, которым важно обругать собеседника. Можно утверждать себя в кругу собеседников путём высказывания продуманных предложений или скептических сомнений. Но их надо иметь. А можно просто затыкать рот собеседникам, шумно обзывая их неприличными словами. На дворовой скамеечке это не пройдёт. Получишь по шее, и больше тебя в разговор не пустят: погонят сразу, как подойдёшь.
Зато в Интернете никто тебя не погонит, никто тебе в глаза не поглядит. Ты - невидимка. Ты можешь обматерить, кого угодно. Ты можешь заявить, что угодно. И ничего тебе не будет! Ах, какое сладостное чувство безнаказанности! И какая лёгкость! Не надо ничего знать, ничего понимать, ни о чём думать. Идеальная ситуация для того, кто страдает синдромом Хама, полным отсутствием способности уважать что-либо или кого-либо.
Когда-то этот персонаж утверждал себя на деревянных заборах, выписывая мелом те немногие слова, которые ему удалось освоить, потом деревянные заборы ушли из жизни. Это был тяжёлый период в жизни хама. Но появление Интернета выпустило его на волю. Загляните в комментарии к любой статье любого автора. И вы обязательно наткнётесь на него. Под разными именами он обязательно выскочит, чтобы облаять или автора, или другого комментатора, неважно. Главное - погрубей. Желательно - матом. И ни в коем случае не аргументируя. Впрочем, это получается само собой: для того, чтоб аргументировать, надо что-то знать.