Никогда человек, плохо себя чувствующий, так хорошо не начинает чувствовать, как когда узнает, что его дорогой, любимый друг чувствует себя еще хуже, чем он.
Зашел я на днях проведать приятеля.
Хворает уже третью неделю и обижен, что я его не навещаю.
Милейший человек. Мы очень привязаны друг к другу. Подружились лет двадцать тому назад и ни разу еще не поссорились.
Но живет он далековато, за городом, а я сам не так давно болел, и особенно кипучей энергии у меня нет.
Но все же, наконец, я выбрался к нему.
Он очень мне обрадовался. Мрачно обрадовался.
Начал с упрека:
- Совсем меня забыл!
Для больного человека это, выражаясь спортивным языком, верный старт. Сразу же ставит посетителя в оборонительное положение.
- Что ты, что ты, - стал я оправдываться. - Что значит забыл тебя? Я ведь здесь.
- Да, ты здесь. А пока выбрался...
- Да я сам хворал, - сказал я. - Но в первую очередь расскажи, что с тобой?
- Да что со мной? Плохо со мной.
- В чем дело?
- Страдаю, - сказал приятель. - Мучаюсь. Надоело мне жить, честное слово, надоело. Ломота в пояснице. В груди жаба. А, кроме того, у меня, кажется, астма. К трем врачам бегаю. К специалисту по ломоте в пояснице, к специалисту по грудной жабе, к специалисту по астме.
- Нда, - сказал я. - Неважно.
- Неважно? - воскликнул мой приятель. - Плохо! Скверно!
- Да, - согласился я. - Скверно
- То-то же, - сказал приятель. Затем, осмотрев меня с головы до ног, прибавил: - А у тебя, можно сказать, цветущий вид.
- Внешность обманчива, - сказал я. - Вид-то у меня цветущий, а чувствую я себя, как и ты, отвратительно.
- Серьезно? - сказал приятель, чуть повеселев.
- Серьезно!
Приятель вздохнул с некоторым облегчением.
- Ты тоже болеешь?
- Да, болею. И еще как!
На губах приятеля заиграла улыбка.
- Никогда не подумал бы, глядя на тебя, что и у тебя здоровье не ахти какое. Ты уверен, что ты тоже болен? А что говорит твой врач?
- Врач? - сказал я. - Ты с ума сошел! Не врач, а врачи. Целых шесть врачей. Бегаю от одного врача к другому. Все мои деньги уходят на врачей.
- Все деньги, - сказал приятель, и глаза его радостно засверкали. - Скажите пожалуйста! И что они говорят, врачи-то?
- Да что им говорить. Каждый говорит свое.
- Но все-таки...
- Один врач считает, что ничего серьезного у меня нет.
Мой больной приятель приуныл.
- Ничего серьезного? - сказал он. - А другие врачи что говорят? - в его голосе прозвучала скрытая надежда.
- Два доктора считают, что все мои недуги просто от переутомления.
Приятель недружелюбно на меня посмотрел. Нашел на что жаловаться - на переутомление!
- Зато, - продолжал я, - доктор Какевозовутский утверждает, что я неизлечимо болен.
Приятель мой просиял от удовольствия.
- Вот как! Доктор Какевозовутский хорошо знает свое дело. Первоклассный доктор. Мне бы такого! А что именно у тебя?
- Он еще не знает, - сказал я. - Старается узнать.
- Может быть, рак? - сказал приятель, продолжая сиять от удовольствия.
У меня на глазах он стал выздоравливать. На щеках появился румянец, морщины сгладились, фигура выпрямилась, как будто никогда никаких болей в его пояснице не было.
- Возможно, - сказал я, - что и рак, хотя точно установить еще нельзя. Но во всяком случае...
- Да, - сказал приятель, любовно взяв меня за руку. - Никогда не поверил бы, что ты так опасно болен. Почти, как я. Дай мне адрес твоего доктора Какевозовутского. Может быть, он мне тоже поможет.
Я ему дал адрес доктора Какевозовутского. Расставание наше было очень теплое. Он провожал меня до самых дверей, подпрыгивая и потирая весело руки.
- Береги себя, рак опасное дело, - сказал он мне на прощанье и стал насвистывать «Ваши пальцы пахнут ладаном».