Сейчас мне трудно вспомнить, была ли у меня жизнь, обычная, нормальная, без серого колпака депресии и преувеличенно ярких красок гипомании. Рационально -- а я люблю рационализировать, это моя любимая защита -- я понимаю, что да, случались светлые периоды. Но сейчас, когда мне всё хуже, несмотря на новую схему лекарств, на почти три года психоаналитической терапии, на всю ту огромную внутреннюю работу, что мне приходится проделывать каждый день, сейчас мне кажется, что вся моя жизнь была и будет словно присыпана серым пеплом, приглушена, замедлена. Как объяснить без всей этой поэзии моё состояние человеку, который никогда с этим не сталкивался? "У тебя же всё есть, чего ты грустишь". О, я не грущу. О, если бы я могла грустить! И если бы я могла радоваться. Вместо грусти глухая тоска, и вместо радости лихорадочное возбуждение. Моя борьба с миром начинается в тот момент, когда я пытаюсь открыть глаза. Сейчас мне очень тяжело просыпаться, но даже в те дни, когда я подскакиваю за полтора ча