Предыдущая часть - здесь
- Я тоже буду с вами вполне откровенен. У меня нет ничего, кроме этого дома да нескольких акров земли. Мой сын, конечно, не может позволить себе жениться на бесприданнице, но и он не из тех, кто помешался на деньгах, он горячо полюбил вашу дочь.
Аристократические манеры и необыкновенное обаяние графа, несомненно, подействовали на миссис Клейтон, и она смягчилась.
- Как быть? У нас в Америке принято устраивать браки, дети сами это делают. Если ваш Тито так ее любит, то он должен просить ее руки, ну а она должна сама решать, идти ей за него замуж или нет.
- Думаю, я не далек от истины, если скажу, что именно этим он сейчас и занимается, и дай ему бог добиться успеха.
Они продолжали идти дальше по дорожке, как вдруг увидели идущих им навстречу, взявшихся за руки Тито и Лору. Все стало совершенно ясно. Тито поцеловал руку у миссис Клейтон.
- Миссис Клейтон, отец, Лора дала согласие быть моей женой. - сказал Тито.
Помолвка наделала много шума в честь влюбленных было устроено несколько вечеров
Всем бросилась в глаза безоглядная любовь Тито, его восхищение и преданность, его красота. Что касается Лоры, никто, конечно, не сомневался в ее любви к Тито, но она осталась такой, какой и была, - спокойной, любезной, несколько сдержанной.
Говорят, что на свадьбе, которую справляли на вилле у Гардингов, был весь город и что было выпито море шампанского. Тито и Лора сняли квартиру, а старый граф по прежнему жил один на вилле. Прошло три года, прежде чем мне удалось на недельку опять заглянуть во Флоренцию. Как и тогда, я остановился у Гардингов.
Пошли разговоры о друзьях и знакомых, и я спросил о Лоре и ее матери
- Миссис Клейтон уехала в Сан-Франциско, - сказала Бесси, - а Лора и Тито живут в поместье вместе с графом. Их счастью нет предела. Они съехали с той квартиры, которую снимали. Лора потратила много денег на виллу, ведь там не было ни центрального отопления, ни даже ванны и совершенно никакой мебели. Еще Тито проигрался, и за него пришлось платить.
- Он ведь, кажется, где-то работал?
- Да, но там он почти ничего не зарабатывал, и он бросил работу.
- Бесси имела в виду, что его выгнали, вставил Гардинг.
- Вообщем, они пришли к выводу, что гораздо экономнее жить на вилле, да и Тито, наверно, думала Лора, будет подальше от соблазна. Она влюблена в свой сад и очень много в нем работает. Тито чуть не молится на нее, граф тоже боготворит ее. Как видите, все обернулось очень хорошо.
- Быть может, вам будет интересно знать, что Тито был в прошлый четверг в клубе, - сказал Гардинг, - и играл, как сумасшедший. Сколько он проиграл, я даже не знаю.
- Как это ужасно, Чарли. Ведь он обещал Лоре, что никогда больше не сядет за карточный стол.
- Ну, если бы такие обещания выполнялись, давно бы наступил конец света. Все кончится тем, что он со слезами бросится к ее ногам, скажет, что это долг чести, и все будет плохо если он не заплатит его, ну и она даст ему денег, как давала и раньше.
- Да, он очень слаб, бедняжка, но зато это его единственный порок. Он сама олицетворенная доброта и нежность, и не в пример прочим итальянцам он никогда не изменял своей жене. - Сурово посмотрев на мужа, что очень комично выглядело, она закончила: - Да и мне пора поискать мужа без недостатков.
- Начинайте, начинайте, дорогая, пока еще не совсем поздно, - парировал он с улыбкой.
Я уехал в Лондон
Я и Чарли не слишком-то любим писать письма, и вот спустя примерно год я получил от него письмо
Как обычно, он писал о том, чем занимался в это время: ездил принимать ванны в Монтекатини, навестил в Риме своих друзей. Он сообщал также разные светские новости: такой-то купил квартиру Беллини, такая-то поехала в Америку, чтобы получить развод с мужем.
И вдруг я читаю: «До вас уже, наверное, дошли слухи о Сан-Пьетро. Мы здесь так поражены, что ни о чем другом не можем говорить. Лора, бедняжка, глубоко потрясена. Она ждет ребенка, а тут ее еще все время выспрашивает полиция. Через месяц над Тито состоится суд».
Я, разумеется, ничего не понял и просил в ответном письме объяснить, что все это значит. Скоро я получил от Чарли большое письмо. То, что я узнал, было ужасно.