С незапамятных времен в тридцати километрах от Будапешта, в районе Вертешселлеша, велись разработки известкового туфа. Сюда в глубокой древности приходили к водоемам животные. Человек, возможно, тоже останавливался здесь.
В 1964 году мои коллеги-географы привезли мне оттуда обугленные кости и осколки камней. Я подумал: не наткнулись ли они на следы доисторического человека? А может быть, и на его стоянку?
В это не очень верилось. Я поехал в Вертешселлеш с одной своей студенткой, не взяв ни рабочих, ни даже археологических инструментов. Мы орудовали одним ножом, и когда стали находить в известняках кремниевые осколки и обугленные кости, все еще не придавали им особого значения.
Поэтому моя спутница очень удивилась, когда однажды я, зажав в руках маленькую кость, стал возбужденно метаться взад и вперед вдоль карьера. Она спросила: что произошло? Я ответил: я нашел зуб трогонтериума!
Трогонтериум - ископаемый бобер , жил около 400 000 лет назад. И его зуб, и обугленные кости, и осколки каменных орудий - все это означало, что я начал самые большие и самые удивительные раскопки в своей жизни: раскопки стоянки первобытного человека невероятной древности.
Вертешселлеш стал моим вторым домом. Найденные материалы показали нам: доисторический человек жил здесь около полумиллиона лет назад, на протяжении 40 - 50 тысяч лет.
Были найдены опаленные огнем кости, разбитые на мелкие куски, осколки кремня. Мы обнаружили следы огня, который разводил человек в очаге, сложенном из костей. Нашли кости ископаемых животных: медведей, волков, оленей, тигров.
Находки, сделанные во многих местах - в Китае, в Северной и Восточной Африке, на Яве, - имели много общего с тем, что нашли мы: они отражали распространение на Земле хомо эректус - человека прямоходящего.
Питекантроп, синантроп, атлантроп - все это разные представители той древнейшей группы, которую ученые объединили под названием хомо эректус - человек прямо ходящий, чтобы отличить его от появившегося впоследствии хомо сапиенса - человека разумного.
Человеку прямо ходящему предшествовал так называемый хомо хабилис, останки которого были найдены в Восточной Африке. Хомо хабилис и до сих пор во многом представляется загадочным: может быть, он был первым представителем человеческого рода?
Уже после первых раскопок стало ясно, что Вертешселлеш занимает одно из первых мест в мире по ценности найденных материалов, рассказывающих о развитии человечества.
Осенью шестьдесят четвертого года мы возвратились в лабораторию с рюкзаками, набитыми пробами известняка с остатками костей. Мы привезли их целый центнер и стали отделять находки, просеивая известняк через сито.
Можете представить себе наш восторг, когда среди зубов грызунов мы обнаружили зуб человека! Да-да, зуб ребенка - второй левый коренной зуб нижней челюсти!
После древних обитателей в Вертешселлеше остались разбросанные и раздробленные на куски кости пойманных животных. Обугленные остатки рассказали, как прямо ходящий управлялся с огнем: очевидно, он использовал кости для разведения огня или укрывал ими тлеющие головешки. Это показывает, что человек в то время еще не мог добывать огонь, но уже умел поддерживать горение деревьев, пораженных молнией.
На следующий год раскопки продолжались. Члены рабочей группы - палеонтологи, палеоботаники, геологи, географы и наши зарубежные коллеги — привыкли к маленькому бревенчатому домику в Вертешселлеше и полюбили его. Каждый день приносил радость нового открытия то одному, то другому из нас.
Но самым счастливым днем было для нас 21 августа. Двое рабочих обрабатывали ломом и киркой горные породы у края карьера. Мы с женой сидели в домике, когда прибежал один из них: "Пожалуйста, подойдите, профессор, мы, кажется, что-то нашли".
Именно тогда я понял, что обозначает модное сейчас слово "напряжение" в жизни археолога, работающего на раскопках. За двадцать лет предыдущей работы мне лишь однажды посчастливилось найти зуб древнейшего человека, и я знал, что найти древнейшие останки менее вероятно, чем выиграть в лотерее крупную сумму.
И все-таки в течение всех раскопок не было минуты, когда бы надежда оставила меня. Челюсть с выдающимся вперед подбородком, череп с круглыми глазницами, выпирающая затылочная кость - все это представлялось моему воображению, держало мои нервы и внимание в постоянном напряжении.
И когда рабочий сказал, что нашел что-то, я вскочил так стремительно, словно дотронулся до обнаженных проводов. Жена побежала за мной вдогонку, а рабочие застыли с ломами в руках, вытянувшись и уставившись - о нет, не на кость, - а на мое лицо.
Кругом валялись тяжелые камни, Доски, а среди них лежал кусок желтой кости величиной с пол-ладони, напоминавший по форме чашку. Я сел на землю и стал пристально смотреть на кость - в жизни я не испытывал ничего подобного.
Перед моими глазами проходили все черепа, когда-либо виденные мною: волков, медведей, львов, оленей. Я изо всех сил убеждал себя, что череп, лежащий передо мной, - тоже череп медведя или оленя, что он вовсе не похож на человеческий. Я боялся, что если действительно череп не человеческий, я просто не смогу этого пережить.
После долгой паузы - вопрос: "Так мы были правы? Это — человек?!" И несмотря на мучившие меня сомнения, я сказал: "Да, это наверняка человек".
Множество отрывочных мыслей проносилось у меня в голове: кости нужно сохранить от разрушения, нужно немедленно позвонить товарищам и в музей.
Нашего человека мы назвали Самуэлем: рабочий, который вырыл череп, сказал: "Я всегда думал, что если мы найдем человека, то назовем его Самуэлем". Но мы все-таки не очень верили, я втолковал сам себе, что череп мог принадлежать даже киту.
Мой друг начал фотографировать нас около черепа и не мог удержаться от смеха: "Я не мог подумать, что когда мечта ученых наконец сбывается, у них бывают такие кислые лица! Я-то думал, что удача - это повод для веселья".
Но день праздника приближался. Были у нас и веселые крестины Самуэля, и торжественный обед, и ужин с шампанским. К октябрю мы закончили запланированную на год работу. Перед самым Отъездом рабочие обнаружили расщелину, наполненную костями животных. Раньше нам уже попадалась такая расщелина, но там преобладали кости травоядных, а в новой - плотоядных животных. Возможно, человек по какой-то причине разделял животных на две группы.
Наконец мы перевезли находки в Венгерский национальный музей. Наступило время обработки богатейшего материала. Мы ждали этих минут с нетерпением. Коллеги из Британского музея прислали нам необходимые составы и вооружили соответствующими указаниями и дружескими советами.
Проходили недели, полные напряжения и ожидания,- теперь уже от того, что находка была в наших руках. Кости, мягкие, словно мыло, нужно было отделить от твердых пород - это требовало кропотливой работы.
С помощью зубоврачебных инструментов, миллиметр за миллиметром, я обрабатывал черепные кости Самуэля, и в течение всего этого времени вокруг Самуэля велись толки, разговоры и обсуждения. Но вот работа окончена, Самуэль получил номер в каталоге и встал на полку вместе с зубом ребенка. И вот нас с ним больше ничего не связывает!
Непосвященный человек, увидев нашу находку - черепные кости самого древнего в Европе Человека Прямоходящего, - сказал бы, что здесь не на что смотреть. Он бы только подметил, что череп Самуэля меньше, чем его собственный.
Подробно об особенностях строения черепа нашего Самуэля еще расскажут антропологи. Что до меня, археолога, - я чувствую огромное удовлетворение оттого, что участвовал в раскопках первой в Европе стоянки Человека Прямо ходящего.
Теперь, чтобы посмотреть первую стоянку человека, нам не нужно ехать в Восточную Африку или Китай - она находится на пересечении европейских автомобильных дорог, в ста милях от Вены.
Спасибо за просмотр, ставьте лайки и подписывайтесь на канал!)