В Российской Империи произошла большая реформа, и дела, которые раньше находились под контролем полиции, теперь решаются судами. Было учреждено судебное разбирательство с участием присяжных заседателей, и, хотя существует много препятствий из-за нехватки адвокатов и судей и неграмотности присяжных, эта система работает хорошо. Юридические факультеты заполнены студентами, и через несколько лет судебная система не будет отличаться от судебной системы других стран.
Но полицейская власть все еще слишком велика для безопасности народа, и, вероятно, никто не знает об этом лучше, чем император и его советники. Полиция может бросить человека в тюрьму или выслать за "административные правонарушения" без суда и даже не сообщив ему о характере правонарушения. В некоторых случаях полиция может пересмотреть приговор, вынесенный судом, и наказать человека, который был оправдан после суда, но она не часто пользуется этим правом.
Автор "Свободной России" рассказывает, что пока он был в Архангельске, однажды туда привезли актера и актрису и оставили на главной площади, с приказом позаботиться о себе самим, но ни в коем случае не покидать город без разрешения губернатора.
Они были высланы из столицы лишь по приказу полиции, без судебного разбирательства, даже не будучи выслушанными в порядке защиты и не имея представления о преступлении, предъявляемым им в вину. У них не было средств к существованию, но им удалось выжить, превратив амбар в театр, и давать спектакли, конечно, которые вряд ли достойны называться спектаклями.
К их дверям подъехал сотрудник полиции и сказал, чтобы они через три часа были готовы отправиться в Архангельск. Это все; через три часа они направлялись в ссылку.
Тот же писатель рассказывал, что в Архангельске была ссыльная из Санкт-Петербурга женщина среднего возраста по подозрению в том, что она советовала некоторым студентам университета обратиться к императору с некоторыми реформами, которых они хотели. Других обвинений против нее не было, и те, кто познакомился с ней в Архангельске, были поражены ее невиновностью, так как она не обладала никакими качествами, необходимыми для интриг. Как только что упомянутые актриса и актриса, у нее не было ни суда, ни возможности быть услышанной в свою защиту.
Молодой писатель по имени Жирст опубликовал несколько историй, которые, очевидно, сочли преступлением. Его вызвали в полночь и попросили немедленно приготовиться к отъезду. Он уехал, не зная куда, пока лошади не остановились в городе Тотьма, в шестистах милях от Санкт-Петербурга. Там ему велели оставаться, пока не поступят новые приказы из Министерства внутренних дел.
Никто из его друзей не знал, куда он делся; его жилища были пустыми, и вся информация, которую можно было получить, была от слуги, который видел, как за ним пришли. Его письма были изъяты, газетам было запрещено что-либо о нем рассказывать, и только обманом он смог сообщить своим друзьям, где он находится.
"Существует очень много рассказов о подобных инцидентах, - продолжил Доктор, - и все они демонстрируют опасную силу, которая находится в руках полиции. Говорят, что она была бы сокращена много лет назад, если бы не рост и распространение нигилизма, что сделало бы необходимым сохранение привилегии полиции пересматривать приговоры или тюремное заключение и ссылку без суда "для административных правонарушений". Будем надеяться, что очень скоро наступит лучшее время."
"Я присоединяюсь к этой надежде всем сердцем", - сказал Фрэнк. Фред повторил слова своего кузена, и они поднялись и продолжили свой прогулку.