Чтобы писать, чтобы разрабатывать отдельную тему, нужно отсечь, закрыть, забыть все окружающее. Отсечь параллельные размышления, забыть произошедшее вчера, полностью нивелировать текучку, проблемы, переживания, глупости суеты. Но не в этом смысл. Сегодня у меня разбалансированность по всем параметрам. Собирать в единое целое придется долго. А вот вчера…Вчера материализовался прототип моего незаконченного рассказа «Сашка». Вдруг, звонок без пятнадцати девять. Я не ответил. Пришло сообщение по вайберу: «Обещала тебе. Сегодня, или никогда…» И что? Куда это, зачем и насколько? Выдернуться из «колеса будней» — без вопросов, но нужно точно знать на что я меняю созданное благополучие: квадратные бокалы с фирменным знаком производителя, само сорокаградусное ирландское изделие, салат с авокадо и борщ по последней рецептуре. Плюс хлеб с зерновыми. На что и зачем? Мысли скачут. А выверенного спокойствия теперь нет как нет. Мысли возвращаются туда, куда не бегали со времен увлечения Византией…
Если учесть, что каждый книжный герой — это, как правило, объединение двух-трех реальных прототипов, а сюжетная линия не просто списание с листа, а реальность случившегося прошлого, наслоение, объединение, совокупление двух-трех линий уже случившегося,то вывод прост, как всегда: усложняем для картинки, дарим для эффекта, надеемся для успокоения.
Поэтому, в реальности Сашка — не Саша, совсем. Катя, в лучшем случае, а Юля — в худшем. То, что она массажистка салона совсем не классического массажа, дарит миру только одно — интригу и желание насладиться. Для одних — картинкой, для других — возможностью подсмотреть. Два месяца прошло с тех пор, как Саша/Катя/Юля ушла в неизвестность, бросила ремесло, вернулась к пятилетнему сыну не в столице. С одной стороны я рад перспективе отдельно взятой человеческой личности, с другой…
Звонил в салон, надеялся, что Сашка будет на месте. Оказалось, Катя, а-ля Саша, ушла, накопив желаемую сумму для собственной цели, кабинета дизайнера маникюра. Зная принципы Кати во время салонных сеансов эротических массажей, можно только отдать должное целеустремленности и настойчивости моего прототипа. В рассказе все немного не так. Там все проще, понятнее, спокойнее. Будут ли вопросы к Сашке по итогам? Будут. Если она позвонит еще раз.
И она позвонила…
В кафе, которое я нашел специально для встречи с Сашкой, все было идеально. Американо для меня, Капучино для нее. Плюс фирменные тортики — выбирай по вкусу. Рождественская ярмарка. Странный разговор на интуиции. Все — проформа для последней фразы с приглашением «на чай». Отказаться — убить перспективу. Во всем. Такси, десять километров от центра, на окраину мегаполиса. Спальный район, однотипные 25-ти этажные многослойки. Мне нравилось, что Сашка молчала, легко смотрела в глаза, первая вышла из машины, первая зашла в парадное, сказала что-то привратнице, нажала семерку в лифте. Хотелось поцеловать ее еще там, но сделал это, когда она искала ключ в сумочке. Мне понравилось также, что когда она открыла дверь квартиры с номером 77, внутри было темно и нас ждало новое нетронутое пространство, и нам предстояло сделать из него новую жизнь. Чудно то, что неизвестно. Странно то, что предсказано.
Сначала зазвучали «цок-цок», ее шаги, потом зажегся свет…
Путешествия в призрачные области сознания начинаются всегда исподволь. И то, что Сашка сразу начала раздеваться, упростило все уже представленное. Я был еще в куртке, а она наливала мне в одних трусиках что-то прозрачное в круглые бокалы. В квартире было тепло — еще одно, что делало комфортным мое состояние. Куртку вешать не хотелось — снял и бросил там, где находился. Толстовку, джинсы, футболку… Прежде чем взять бокал, я обнял ее, голую, теплую, легкую.
— Тихо у тебя очень…
— Совсем нет. Если прислушаться, кругом жизнь.
— Не понимаю, как тебе удается… быть такой.
— Какой?
— Естественной, простой.
— М-м. Это комплимент?
— Это… Это восхищение.
— Не иначе, ты хотел сказать, что я талантливая в этом.
— Точно.
— Значит, я талантливая еще в чем-то.
— Конечно. Надеюсь, что в сексе.
— Так, прямо?
— А как иначе? Мне нравятся слова только там, где они нужны.
Мы смотрели друг на друга, два обнаженных, готовых к экспериментам существа, и пили по глотку прозрачную жидкость из пузатых бокалов. Жидкость оказалась банальным мартини, но взгляд создавал опьянение быстрее физиологии. Предвестники чуткой прелюдии бились в судорогах ожидаемого. Логика, хоть и была проекцией разума, но проступала только периодически.
— У меня нет презиков, — сказала вдруг она.
— Привык держать их в заначке. Но не уверен, что сейчас есть. Нужно проверить…
— Проверь.
— Прямо сейчас?
— А когда? Лучше знать сейчас, сразу, а не тогда, когда тебе уже будет все равно.
— А так будет?
— Надеюсь. Нет, уверена. Интуиция, чутье.
— Я рад, что я у тебя…
Вдруг услышал стук секунд… в пространстве. Так стало тихо. Физически ощутил, как наши поля совокупляются, искрятся, буйствуют. На уровне микромира, конечно.
— Так ты проверишь?
— А.. да. Конечно. — На самом деле я, как и любой мужчина, всегда однозначно и точно знает, есть ли и где лежат презервативы, какого они класса и для чего предназначены. Но я, поставив бокал на стойку кухонного бара, пошел в коридор искать свою сумку. Квартира, которую Сашка арендовала, была однокомнатной студией, где было просторно, и спрятаться от наблюдения было невозможно. Поэтому я проделал все действия для идентификации презервативов в полном объеме. Когда я раскрыл змейку внутреннего кармана сумки, их оказалось там два, как и должно было быть.
— Есть. Два, — зачем-то озвучил вслух итог предсказуемых поисков.
— Ты знаешь, я не сомневалась.
— Что это значит?
— Что… два.
Ирония с сексом почти всегда совместима. В отличие от юмора. На часах было без пяти десять. И это радовало и огорчало одновременно. Опять мы были близко. Опять я ее хотел, сильно, но не до сумасшествия. Такой себе гармоничный полет в горизонте событий черной дыры. Вернуться еще возможно, но не хочется.
Ее инициатива надеть презерватив губами… Остальное пошло по накатанной. Прерываясь на бокал с мартини, который уже не казался попсой, мы улетали. Банальность, которая отражала состояние, не больше — не меньше. Куда, сколько, как… какая разница? Разум спал, сознание регистрировало, душа жила. Отчетливо помнились только губы, Сашкины губы везде. Такой нежности я не чувствовал ни до этого, ни, думаю, не буду чувствовать после. Я не понимал, почему именно сейчас, для чего и зачем, но уходить из этого мира я буду точно помня тот миг, когда Сашка совершенно не осознавая ни себя ни последствий, выгнувшись надо мной, рычала в кошачьей истоме что-то о «жить без тебя не смогу» и губами искала путь домой, потерявшись и потеряв ключи от дома.
В какой-то миг все остановилось. Невесомость продолжалась, но попыток выйти из нее не происходило. Все просто — мы соединились во что-то новое, ранее не сосуществовавшее. Хорошее или плохое, неважно. Для человека соитие, слияние всегда катарсис. Вторая половинка через пару недель может быть исторгнута, но сейчас…
— Странно, но мне хорошо, — сказала Сашка, обнимая.
Я промолчал. Сознаваться в том же самом не хотелось.