Зеркало заднего вида

Тренировались они одной дружной когортой: Саша Мосиенко, Володя Русин, Коля Харечкин, Витя Анохин, Коля Наливайко и Эдик Кобелев.

Эдик был глухонемой и с ним изъяснялись жестами. Колю Харечкина прозвали на американский манер Харлеем. Колю Наливайко – чапой. Он был самым слабым в группке и в кроссах прибегал последним. Стонал, так ему тяжко они доставались. Но бежал до конца.

Володя Русин и Коля Харечкин откололись от группы первыми. Поступили в Ставрополе на факультет физвоспитания , тренировались у известного тренера Бухбиндера, вошли в большой спорт, принимали участие в престижных соревнованиях . Ушли из жизни рано – в сорок пять или в сорок семь. Харечкина сбила машина. Русин умер при каких-то других обстоятельствах.

Саша Мосиенко окончил пятигорский филфак, успел установить рекорд города на 1500 метров. Рекорд продержался лет двадцать пять, если не больше. После этого он отошел от спорта, стал журналистом, писателем, поэтом. Преподавал немецкий и журналистику в пятигорском пединституте иностранных языков. Со студентами в каникулярные дни ездил в Дамхурц, в Домбай. Привозил оттуда написанные им песни и стихи. Был бессменным редактором газеты «Учитель» в институте иностранных языков. В восемьдесят лет ушел на пенсию.

«Если бы я был сфокусирован только на спорте, я был бы сильно обеднен» - однажды сказал он.

Когда когорта распалась, Коля Наливайко тренировался сам. Своего добился – в тридцать два года стал мастером спорта в беге на десять километров.

Витя Анохин тоже стал одиноким бегуном-фанатом. Рано утром, чтобы день не был прожит бесследно, он пробегал 16 километров. Если выдавалось время в течение дня, делал основную тренировку. Посчастливилось бегать под руководством Владимира Куца, когда тот привозил на тренировки сборную Союза. Выполнил первый разряд. Работал в спорткомитете общества «Урожай».

Эдик Кобелев, кажется, и до первого разряда не дотянул. Работал грузчиком на хлебозаводе. Таскал мешки с мукой. Поздно вечером бегал кроссы по дороге, которая серпантином уходила к вершине горы Машук. Встретил однажды бывшего соперника, с которым сражались на беговых дорожках, обрадовался, написал на клочке бумаги : «Мне 32 лет». Недостаток речевого общения сказывался и на письме.

Смотришь в прошлое, словно в зеркало заднего вида. И почему-то становится грустно.