Все мы помним этот советский фильм. В детстве его воспринимаешь совершенно некритически, просто как весёлое приключение. Став постарше, замечаешь множество странных вещей. Почему будущее такое странное и малолюдное? Зачем в Институте Времени вообще нужен продвинутый (хоть и тормозной) андроид Вертер, если его легко как каталогизатора заменит один терминал, а как уборщика простейший робот-пылесос? И не надо говорить, что в то время такие роботы ещё не продавались. Концепты автоматических пылесосов ещё в 1970-х обсуждались в советских научно-технических журналах.
Наконец, почему в этом фильме такие нестрашные пираты? И Колю они допрашивают в финальной серии исключительно неубедительно, и в подвале из бластера стреляют куда угодно, лишь бы не в детей. Боятся наказания за убийство? Так ведь они уже убили двух работников космопорта в будущем и приняли их облик для маскировки. И вообще, в нашем времени пираты действуют исключительно осторожно и аккуратно. Максимум злодейств, которые они себе позволяют — обозвать кого-то мымрой. Ну и лишить сознания Колю Герасимова, два раза. Один раз, когда они его поймали, и второй — когда пытались выудить из него информацию.
Возникает вопрос, куда на самом деле попал Коля, кто такие Полина и все прочие персонажи из будущего? Ответ на самом деле совершенно очевиден. Вспомните, что обещает при прощании советским школьникам Алиса? Что все их мечты осуществятся. Где могут осуществиться абсолютно любые желания? Только в раю. Что видят пережившие клиническую смерть пациенты? Примерно то же, что наблюдал Коля, путешествуя на «машине времени». То есть Коля, как нормальный герой всякого эпоса, начиная с Гильгамеша, попадает в иную реальность. В посмертие.
Разумеется, его там встречает Хранитель. Робот Вергилий... то бишь Вертер. Почему робот? Робот, это по сути то же самое, что служебный дух или ангел. Некто заведомо нечеловеческой природы, созданный для исполнения определённой функции. Разумеется, вокруг Коля видит лишь проекцию своих представлений о другом мире, в данном случае о мире будущего. Именно поэтому этот мир настолько примитивен и скучен. Попал бы туда же кто-то взрослый, увидел бы совсем иное. Но взрослому попасть в другие миры сложнее, чем ребёнку.
Полина в этом случае оказывается воплощением Танатоса, то есть духа, который может покидать владения смерти и пребывать в нашем. Древние греки считали, что он собирает души, но ведь у него могут быть и иные функции. Во всяком случае, судя по тому, что Коля оставил тот свет без каких-либо препятствий (можно даже сказать, что его оттуда изгнали), Танатос не был послан конкретно за Колей. Фима Королёв, в отличие от простоватого Коли, сразу понимает, что Полина «нездешняя» и боится не только её, но и всех, кто приходит оттуда. Интуиция у него отличная, что и говорить.
А кто такие Алиса и пираты? Вслед за Колей в наш мир отправилось трое неких существ. Ничего не напоминает? Разумеется, Колю преследует цербер. Трёхголовое существо, которое на нашем плане реальности видится всем окружающим как три разных человека. Два враждебных Коле, а одно вроде как дружественное, но одержимое в точности тем же желанием, что и пираты — найти Колю и забрать у него объект, который он неосторожно вынес из той реальности. Что в итоге и происходит. То есть Коля, сам того не желая, повторил один из подвигов Геракла — вывел за собой цербера из царства Аида.
В заключение нельзя не сказать о заглавной песне этого фильма. Почему лирический герой уговаривает «прекрасное далёко» не быть жестоким к нему? Для советской веры в светлое будущее это, мягко говоря, совершенно нетипично. С какой стати «коммунистическому завтра» вдруг оказаться не просто недружеским, но даже жестоким? А вот если воспринять текст песни как обращение верующего к Богу, всё становится на места. Разумеется, посмертие может быть жестоким к грешнику. И понятно, почему поющий эту песню клянётся «стать чище и добрее». Понятно также, почему он идёт «по дороге, на которой нет следа». Разумеется, души, покинув свои тела, следов не оставляют, они же нематериальны.
Не могу не поделиться найденным клипом на песню Сергея Калугина, в котором выражена примерно та же идея.