Профессия специалиста по социальной работе на рынке труда является весьма востребованной, но низкооплачиваемой, поэтому выпускники вузов зачастую вынуждены искать себя в смежных областях. О том, чему их учат и где они находят применение, рассказывает доктор философских наук, заведующая кафедрой «Социальная работа» ДГТУ Наталья Басина.
Направление социальной работы имеет ярко выраженную специфику — специалист должен быть не только профессионалом, но и глубоко отзывчивым, добрым человеком. Это как-то влияет на прием в профильные учебные заведения?
Сейчас критерий для зачисления в университет — определенное количество баллов по ЕГЭ. Если абитуриент — участник волонтерского движения, имеющий подтверждающие документы, это прибавит ему один балл.
Конечно, нам бы хотелось иметь что-то вроде творческого конкурса, который проводят при приеме на факультеты журналистики или архитектуры, но пока такой возможности, согласно действующему законодательству, нет. Отсев по критериям профпригодности, как это принято формулировать, может иметь место уже в процессе обучения.
За что могут отчислить студента направления «Социальная работа», кроме академической неуспеваемости?
У нас специальность особенная, и работа с людьми, часто находящимися в сложных жизненных условиях, накладывает свой отпечаток на содержание образовательного процесса. Мы много внимания уделяем этике и моральным аспектам социальной работы. Например, изучая деловой этикет, студент узнает, как необходимо общаться с инвалидом-колясочником, чтобы ненароком не обидеть его неосторожным словом или жестом. Так, если вы не знаете человека близко, категорически не рекомендуется трогать инвалидную коляску, поскольку он воспринимает ее как продолжение своего тела. И если этикету научить можно (это в общем-то набор правил и инструкций по поведению и общению в определенных ситуациях), то как научить добру, чуткому отношению, сопереживанию чужому горю? Наверное, это невозможно. Добрые чувства можно пробудить, но не научить им.
За абсолютно аморальный поступок мы студента должны отчислить, потому что такое поведение делает его несостоятельным в будущей профессии. В нашей практике был случай, когда студент спрятал очки слабовидящего преподавателя: решил вот так глупо пошутить, сорвал пару. Вопрос стоял очень остро, но в итоге ограничились выговором: молодого человека спасло то, что до своего проступка он находился на хорошем счету, активно занимался волонтерской деятельностью, работал с детьми, и они его очень любили. До этого события парень показал себя вполне положительным, но одним поступком мог перечеркнуть все доброе отношение к себе. Конечно, если бы человек совершал подобные поступки неоднократно, нам пришлось бы с ним расстаться...
Почему сокращается количество бюджетных мест на данное направление?
Мы осуществляем набор в соответствии с цифрами приема, утвержденными Минобром. Можно ли говорить о негативной тенденции? Я бы так не сказала. В прошлом году у нас было вдвое больше бюджетных мест на очное обучение (на бакалавриат и в магистратуру). В этом году гораздо больше бюджетных мест на заочное отделение. Возможно, госполитика по нашему направлению в данный момент стимулирует получение высшего образования специалистами, уже работающими в социальной сфере, либо же теми, кто хотел бы работать и учиться одновременно.
Возможно, государству просто не нужно такое количество дипломированных специалистов?
Наоборот, потребность в квалифицированных кадрах для социальной сферы острейшая, заявок со стороны работодателей очень много. Наши специалисты востребованы в центрах социальной защиты, социального обслуживания, отделах опеки и попечительства, в реабилитационных центрах, домах-интернатах для престарелых и инвалидов, центрах занятости населения, благотворительных организациях и фондах. В ЦСЗНах и в КЦСОНах, особенно в глубинке, достаточное количество рабочих мест, которые не всегда закрываются профильными дипломированными специалистами — все-таки зарплата там, как и в целом по отрасли, пока невелика.
Сейчас ситуация сдвинулась с мертвой точки, в том числе благодаря личному контролю со стороны президента, однако перспективные молодые специалисты все равно стараются искать альтернативные варианты. Как-то я встретила нашу выпускницу, которая сразу после университета получила место в одном из лучших отделений УСЗН Ростова-на-Дону. Она проработала там два месяца и ушла работать в пенитенциарную систему, а попросту — в исправительную колонию строгого режима, специалистом по социальной работе. Зарплата там оказалась в два раза выше.
Мы стараемся дать студентам качественное образование, чтобы они были востребованы в смежных отраслях. Недавно бывшая студентка рассказала интересную историю. Она только начала работать в МФЦ, и однажды на прием пришел инвалид по слуху, который никак не мог объяснить цель своего визита — ни жестами, ни знаками, ни записками. Тогда наша выпускница вышла к нему и стала свободно общаться на жестовом языке. Проблема быстро была решена. Посмотреть на их беседу собрался весь коллектив МФЦ, а директор снимал происходящее на камеру.
Какие основные тренды актуальны в социальной сфере? Чему вы стараетесь научить будущих специалистов, собирающихся в ней работать?
Мы движемся в общем русле реформации высшей школы, для которой характерен уход от знаниевой образовательной модели в сторону компетентностной. То есть уже при составлении учебных планов и программ мы планируем то, как студент применит знание на практике, и что это даст и ему, и человеку, который пришел к нему с проблемой. Сегодня можно говорить о нежелании общества и государства готовить выпускников с размытым представлением о трудоустройстве, с несфокусированными знаниями и умениями для будущей работы.
Социальная сфера развивается стремительно, и мы должны предвидеть то, что будет актуально через пять, десять лет. Учить человека стандартным вещам, зная которые, он просто придет на место другого человека и станет делать то же самое, — это тупик. Таким образом можно программировать лишь невостребованность выпускника, значит, и его неуспешность, нереализованность. Поэтому в нашем расписании появились такие дисциплины, как «Основы социального предпринимательства», «Социальная инноватика» и т.д. Много внимания уделяем инновационным практикам и изучению социальных кейсов — отечественных и мировых.
Социальная работа как профессиональная отрасль появилась в России немногим более 25 лет назад, поэтому нам не должно быть стыдно учиться у западных стран, где она развивается не одно столетие.