Вы бывали когда-нибудь в Мей-Хилле?
О, это чудесный городок, где-то между Веной и Квебеком. С резными балкончиками, левкоем и рыжими котами. Именно там - на улице Красных Дилижансов в низеньком доме, увитом плющом, живет мисс Хемингуэй, самая настоящая фея, зажигающая по вечерам все городские огни Мей-Хилла.
Мисс Хемингуэй любит американский джаз, вишневое безе, и своего пса Оксфорда, с которым частенько наведывается в кофейню пани Грижичек выпить стаканчик мальвазии с пресными лепешками и послушать Чака Берлиоза, молодого саксофониста с начищенными до блеска штиблетами и застенчивой улыбкой влюбленного. О, этот старый добрый джаз! Он возвращает мисс Хемингуэй в ее детство, и она снова становится маленькой юлой-креолкой с удивительно нежной сливочной кожей и темными кудряшками, именно они заставляли ее бабушку, тоненькую и светловолосую даму с аристократическими манерами, втайне сожалеть о единственной слабости, которой она поддалась в пору своей молодости путешествуя по Сардинии.
В доме, где родилась мисс Хемингуэй, пахло резедой и древесными стружками, в доме на улице Красных Дилижансов пахнет солнечной пылью и яванской пастилой. Старый гончарный круг посреди гостиной напоминает своей хозяйке о несбывшемся и приобретенном – о двух дорогах, по одной из которых ей никогда не пройти. Иногда мисс Хемингуэй представляет себя за этим старым гончарным кругом, сосредоточенной и счастливой, живущей мечтой о том, что в другом времени и в другой жизни она могла бы зажигать уличные фонари в каком-нибудь тихом городке с разными балкончиками и причудливыми флюгерами. …Мисс Хемингуэй улыбается и, вытирая руки о фартук, возвращается на кухню, чтобы разлить по формочкам остывающий мармелад.
Ну а когда на город опускаются сиреневые сумерки и худенькая Лиз Рокфеллер начинает вывешивать в окнах хрустальные сны-колокольчики, на улицах Мей-Хилла один за другим вспыхивают все 276 фонаря. Чуть позже, когда часы на ратуше бьют полночь, мисс Хемингуэй откладывает в сторону историю о таинственном и бесстрашном агенте ФБР с Риверсайд-драйв 891 и, свернувшись калачиком под теплым одеялом, засыпает с мыслью о том, что когда-нибудь научит сынишку Лиз и Чака лепить из белого каолина кувшины и горшки, изящнее которых не будет ни в Вене, ни в Квебеке - а то, что у Чака Берлиоза и худенькой Лиз Рокфеллер будет сын, прозорливая фея ничуть не сомневается – ведь у мисс Хемингуэй всегда есть планы на лето.
