Мы приезжали к Нине под разными предлогами. На самом деле – прощаться. У нее был рак. Нина радовалась гостям, пыталась суетиться, что-то готовить, но минут через пятнадцать говорила: «Извини, я прилягу, ладно? Вон там варенье к чаю, возьми сам». И дальше разговор уже вела лежа. Мы старались не задерживаться, ей было тяжело. Особенно после химиотерапии. Никто из нас не расспрашивал Нину про болезнь, но мы видели, как она чахнет на глазах.
В один из моих визитов Нина сказала: «Знаешь, я ведь не могу помирать. У меня Гриша. Я должна его поднять». Грише тогда было лет шесть. Он был внуком Нины.
История такая. Дочь Нины, девчонка талантливая, но бестолковая, занималась «поисками себя». То пыталась стать художницей и заваливала свою комнату пестрыми холстами, то уходила жить к богемному алкоголику, то уезжала в другой город, потому что «все надоели». От кого она родила Гришу – никто из нас толком не знал, да мы и не пытались выяснить.
На время очередных поисков она привозила сына Нине: «Мам, посидишь?». У Нины была своя работа, она занималась дизайном интерьеров, но когда привозили Гришу – отказывалась от всех заказов и встреч.
И однажды, когда дочь приехала забрать Гришу, тот буквально вцепился в бабушку: «Не хочу уезжать!».
Нина сказала дочери: «Слушай, я не отдам его. Ищи себя, а я буду его растить».
Дочка особо не спорила, ушла. Внизу ее ждал очередной художник или алкоголик, неважно.
Нина стала называть Гришу сыном. Она была для него мамой, бабушкой, папой, няней, кухаркой, принцессой, учительницей – всем.
И тут проклятый рак. Нина угасала. Мы совещались, как разыскать ее дочь. Потому что Гришу нельзя было оставлять с умирающей бабушкой. А он уже ходил в школу, в первый класс.
Но теперь Нина вцепилась во внука. Он был единственным спасением. Он был смыслом ее жизни. Ее главным лекарством. Она приказала себе: встань и иди.
И каждое утро вставала раньше Гриши, готовила завтрак, проверяла ранец. Целовала у двери в макушку, говорила: «Жду тебя, Гриня!». Тот улыбался: «А мы порисуем вечером, мам?». «Обязательно!» – смеялась Нина.
Да, она не могла умереть. Какой к черту рак, когда у нее маленький сын? Она должна была жить.
Миновало пятнадцать лет. Гриша уже заканчивает МГУ, отличник, умница, выше бабушки на две головы. То есть мамы. И каждое утро Нина встает чуть раньше него, чтобы сделать завтрак. Гриша целует ее в макушку: «Спасибо, ма!», уходит на лекции.
Она ждет его вечером. Она живет. Она победила рак. Наверно просто силой воли. Она будет жить, пока нужна Грише.
…В женщине скрыты такие ресурсы, такие возможности, о которых сами они не догадываются. Никакие медики и ученые ничего тут не объяснят. Женщина способна умереть и воскреснуть. Начать жить заново. Если только у нее есть ясная цель.
Алексей БЕЛЯКОВ