Все знают, что случается с подъемом. Ну, либо случалось.
- Рота, подъем!
Скрип сеток, кто-то обязательно свалится как куль, сопение, портянки парашютом, чтобы быстрее, все дела. Построились, побежали, побежали дальше и еще дальше.
Кубань зеленела, солнце выскакивало в положенное время и начинало жарить. Мы топали по грунтовке через мост к стрельбищу, наворачивая сколько-то положенных километров. Километры мерились нашими вчерашними косяками и Стёпиным к ним отношениям.
Упор лежа? Конечно, делай раз, делай два, делай раз, полтора…
- Вчера, товарищи запахи, двое из вас были пойманы командиром первого взвода у столовой, жрущие скоммунизженный хлеб…
Наш замок прохаживался вдоль застывшего взвода, стоявшего в тупейшей «полтора» и начинающего обтекать потом.
- Сколько раз я говорил – чуханить западло?
Взвод молчал и пыхтел, осознавая залет кого-то из своих. Не, чуханить западло, конечно, кто бы спорил, но…
- Делай два. Делай раз.
То ли Стёпу самого немало качали в начале службы, то ли что еще, но он этого дела не любил. Профилактика, не более.
- В расположение бегом марш!
Умывальник, построение, завтрак из прекрасной непонятной каши с не менее прекрасной непонятной рыбой, чай почти без сахара, тоскливые воспоминания о маминой масленке, растворимом кофе и сосисках, идеальное начало утра.
- На развод!
Плац, пятак немалых размеров, вмещал все три учебные роты и недавно прибывшую половину четвертой, жившей в казармах у самого места построения.
- Церковь! Лесоповал! Колхоз! Внутреннее благоустройство!
Про спецназ теперь думали только самые-самые желающие. Спецвзвод забирал своих и уходил за ворота, бегать, опять бегать, снова бегать и общее физо. Попробовать также рещила половина призыва, но как-то быстро отказалась. И согласилась со всем остальным, вместо обучения хотя бы чему-то, кроме строевой.
Грузовики подавали сами повелители садов, полей и огородов. Обычные тентованные машины загружали в себя два-три взвода и уезжали куда было нужно. «Нужно» обычно приходилось на благословенное кубанское плодородие.
Мы собирали какие-то ранние сорта яблок. На дворе топтался июнь, а яблоки уже краснели через листья. Их было так много, что становилось как-то не по себе.
- Ну, вперед, бандерлоги! – Стёпа закуривал и укладывался спать, оставляя взвод на попечение Славяна и Медведя. Бандерлоги оккупировали деревья и собирали тугие светлые яблоки. Над садами плыл сладкий запашок гражданской жизни, а от одного вида яблок невольно становилось не по себе.
- Завтра на сливы, - говорил прошаренный Яша, уже скорешившийся с колхозниками, - точно, пацаны, я договорился.
Договорился он, либо нет, но сливы оказались правдой. Аккуратные и большие росшие на таких же аккуратных и редко стоящих деревьях, они были жесткими и складывать их следовало, вот ведь, в специальные коробки, по десять штук в каждую.
- Пацаны, не жрите сливу! – просил какой-то главный усатый дядька. – мы вам дадим ее, не жрите, обрабатывали же…
Никто вроде бы не жрал, но к обеду Стёпа, распалившись, пинками гонял из недалекой посадки засерь, проредивших взвод почти на треть. Мы, не жравшие, ржали конями и продолжали свой труд на плантации. Работай, негр, солнце еще высоко, вечером получишь чашку прогорклого риса и миску тухлой болотной воды.
Вместо такого-то дерьма колхозники решили сделать нам приятное и пригнали с фермы две огромных фляги свежего надоя, а кого-то из трактористов отправили в станицу на пекарню. Оттуда нам выделили ящик пряников и тут не выдержал даже товарищ старший сержант.
Почему водила тормознул посреди дороги и решил перекурить мы поняли минуты через две. Все-таки свежее, из-под коровы, молоко срочнику девяностых это… это как заложенный заряд тринитротолуола с механическим таймером, выставленным на малый срок. Да-да, так оно и вышло.
- Есть сигареты? – спросил Стёпа, выходя из посадки.
- Прима.
- А я чо, Парламент спросил? – привычно ворчаще поинтересовался замок и закурил. – Ты видел эти сливы, да? Каждую в отдельную хреновину… в ячейку, вот. И коробки-то какие фильдеперсовые, с картинками. А нам сейчас идти капусту жрать.
- С макрелью, - сплюнул Славка и тоже закурил. Макрель у нас была просроченная, капуста подгнивала, все всё знали, но ни хрена не делали. Так что работать в садах нас больше чем устраивало, хотя это, совершенно точно, не было службой.