19 ноября внезапно в Таганроге умер Александр I. Формально наследником бездетного князя являлся Константин. При первых известиях о смерти Александра I столичные книготорговцы поспешили выставить в витринах своих лавок портреты Константина; министр финансов Е.Ф. Канкрин приказал отчеканить «образцовую» рублёвую монету с изображением Константина Павловича. Но тот ещё после смерти Павла I заявил, что не желает царствовать. Он укрепился в этом решении после женитьбы на женщине, не принадлежавшей к коронованной семье, которая не могла стать императрицей. Оказалось, что существует завещание, написанное Александром ещё в 1823 г., по которому на престол должен был взойти третий по старшинству брат Николай. Однако официального сообщения о смене наследника сделано не было. Об этом знали всего несколько человек. Николай оказался в двусмысленном положении. Он не был уверен, что отречение Константина окончательно. К тому же Николая не любили в гвардии, а генерал-губернатор Петербурга М.А. Милорадович открыто возражал против его вступления на трон.
Что выкрикивали у Сената ничего не понимавшие солдаты, вовлеченные в мятеж? Они ратовали за легитимную власть – «За Константина и конституцию!»... Только вот значение слова "конституция" им не объяснили. Получилось, что конституция это не нормативный правовой акт, а имя польской жены Константина, графини Грудзинской. Вот и поддерживали ее, как умели. Такая путаница произошла 14 декабря 1825 года на Сенатской площади.
Не удивительно, что восстание декабристов потерпело поражение.
Представьте себе, как проходил допрос участника-солдата, который был 14 декабря 1825 года на Сенатской площади.
– Что ты там выкрикивал?
– За Константина и Конституцию!
– Кого ты имел в виду?
– Известно кого, великого князя Константина Павловича…
– А при чем здесь конституция?
– Как при чем? Известное дело, Конституция – жена Константина. Так и кричали: за Константина и жену его Конституцию!
