В начале ноября я написал текст «Башкирия: неожиданное открытие». Мне приятно, что в результате пришло много добрых отзывов.
Конечно, в один текст не войдет даже часть впечатлений от этой поездки. Меня пригласили съездить очень интересные люди. Хотелось встретиться с жителями трех-четырех районов республики. А также и с башкирской интеллигенцией. И книжку об этом написать. Спонсоров не нашли, но это уже другая история.
Уфа, я в первый раз увидел памятник Салавату Юлаеву так близко. Памятник человеку, который никогда не был разбойником. Его отряды можно назвать повстанческими. Например, в Красноуфимске он призывал не обижать местных жителей. И его слушались. Ясно одно: он служил целям справедливости, как ее понимали в то время восставшие. Если бы это было не так, то Салават, как некоторые его соратники, после ареста обязательно бы попросил прощения в Тайной канцелярии. И ему это предлагали сделать. А он предпочел, чтобы его вместе с отцом, связанного, водили по местам сражений и били кнутом. Мало того, у них вырвали ноздри и клеймили. И Салават выжил. Как он выжил и в Эстонии на тяжелых работах каторжника. Это говорит о том, что он действительно верил в справедливость. И ей он служил. Это позволило Салавату стать национальным героем, олицетворением башкирского народа.
Интересно, что в годы войны в Уфу эвакуировали Сосланбека Тавасиева – осетина, который прославил и Салавата Юлаева, и себя, потому что был скульптором. Он создал единственный в мире памятник башкирскому герою, не считая бюста в Эстонии.
И вообще посмертная судьба Салавата удивительна. Роман о нем написал русский писатель Степан Злобин, научный труд – Инга Гвоздикова, которая вышла замуж за башкира и переехала на жительство в Уфу, а сам Салават – российский герой и башкирский национальный герой одновременно.
Мне приходилось слышать о Салавате как от башкирских ученых, так и от простых людей. И я заметил одну вещь: в наше мутное время на него сморят светлыми глазами. Потому что люди верят, что если такой человек был в истории, то для народа не все потеряно. Салават современен, и на памятник смотришь с мистической надеждой: вот-вот оживет и поскачет в башкирские степи восстанавливать справедливость, которой сегодня маловато.