Пути жизни и смерти

…сел по ходу движения, к окну, как любил, но и электричка ушла наполовину пустой – или недостаточно полной: как посмотреть.

Вокзал плавно отвалился массою деталей, суетой, нагромождением строений; проплыли крупные, чем-то напоминающие огромные надутые паруса, строения новейшего бизнес-центра, и Москва потекла разнообразными пёстрыми лентами: даже ноябрь не мог представить её монохромной, одной гаммы.

Ветви древес, казались, синеваты, но мелькали так быстро, что сплетались в сеть, какую не дернуть, не ухватить – да и не надо, в общем.

Пожилой человек, едущий к родственникам, сидел у гладко блещущего окна, вспоминая бесчисленные поездки в этот провинциальный, патриархальный, очаровательный в своей ветхости город, и всякая деталь пути одевалась своеобразным, жемчужным свечением.

Мост прогрохотал, высоко подъяв стальные рёбра, река под ним отливала чернотою…

Иногда человеку становилось страшно – вдруг схватит сердце, и путь оборвётся: электричка, продолжающая его, будет везти говорящих, спящих, жующих людей, и одного его – мёртвого, уже не видящего ничего (или – видящего, но не так: сам для себя так и не уяснил своё отношение к посмертности); сразу ведь не обнаружат, что умер.

Но он жив – хотя многажды в жизни убеждался, как условны сии понятия; он жив, и глядит в окно, за которым проносится город, а над ним парит с огромным куполом старый собор.

Всегда поражал контраст между внешним парением церквей и гнетущей гаммой содержания, начинки; городок отвалился, и пошли виться обнажённые, серые леса.

Хоть бы снег скорее пошёл: чистота и белизна приятны: как радуются дети, собаки; даже заскорузлые, коростой покрытые изнутри взрослые и то словно становятся чище, добрее.

Крепкие, синие зимние пейзажи, лепная небесная синь, кочерыжный хруст сметанных дорог…

Здорово.

В середине ноября снег медлит, не шёл ещё ни разу…

Путь вьётся, путь однообразен: маленькие городки, леса, пространства полей, пластами уходящие в небеса, дачные массивы.

Путь, так нравившийся и в детстве, и в юности, перестал сообщать нечто.

Человек дремлет у окна, сквозь пелёны сна проступают лица родных, знакомых – всех тех, кого увидит, приехав в городишко, к кому пойдёт в гости, и, вздрагивая, вздёргиваясь, снова глядя в полусне в окно, человек думает, как должны быть похожи пути жизни и смерти…