Академик Попов как раз в это время работал один в своем кабинете, и, когда секретарь доложила о московском хирурге Черкасове, он встал из-за стола и вышел навстречу приезжему.
— Входите, пожалуйста! Прошу вас,— радушно сказал он, протягивая гостю сухую, с длинными пальцами руку.
— Новое явление, понимаете, — весело сказал академик.— С весны шалит спина, не разгибается, хоть кричи караул. Применяю волевое усилие.
Попов браво вытянулся. Он был высокого роста, полный, крупный, даже монументальный, но чрезвычайно живой и подвижный. На большом широком лице под сивыми густыми бровями блестели смеющиеся глаза, такие маленькие, будто были предназначены для кого-то другого, с менее крупной фигурой и не таким широким лицом.
— Извините, что затрудняю вас,— начал говорить Черкасов.
— Пожалуйста! Пожалуйста, коллега,— любезно улыбаясь, перебил его академик.— Я не забыл вас. Отлично помню ваш замечательный доклад на прошлом симпозиуме. Зрелые, неожиданные обобщения, смелые выводы. Недавно встретились в Минздраве с вашим шефом, я интересовался вашими успехами.
— Спасибо, Юрий Михайлович. Какие там успехи! Обычный повседневный труд,— искренне сказал Черкасов.
— Говорят, вы написали новую работу? Или есть затруднения? Если нужна моя помощь, я всей душой.
Академик усадил гостя на широком старинном диване, сам же сел напротив в мягком кресле.
— Хотел попросить вас, Юрий Михайлович, прочесть мой опус.
— Как, сразу? — спросил академик,— Вы надолго приехали?
Маленькие глаза академика весело смотрели на Черкасова.
— Я через два дня уеду,— сказал Черкасов, не будучи уверен, что главное дело, из-за которого он приехал в Петербург, позволит ему вернуться в Москву в этот срок.
— Вот и прекрасно! — сказал академик.— Хотя, признаться, я очень занят. Но все равно я постараюсь за это время прочесть. Думаю, успеем и поговорить.
Академик вполне доброжелательно и радушно смотрел на гостя. Но Черкасов все же заметил усталость на лице Попова, ему показалось бестактным настаивать на срочном прочтении рукописи.
— Нет, что вы! Зачем же? — возразил он академику.— Не торопитесь. Просто я оставлю вам рукопись, если разрешите. Когда у вас будет свободное время, тогда и прочтете. Дадите мне знать, я сразу же приеду.
— Я напишу вам. Так будет лучше,— добродушно сказал Юрий Михайлович.— Что зря ездить? Напишу все подробно, как есть. А если надо срочно — я готов, хоть завтра прочту.
— Мне не к спеху, а у вас свои дела.
— Это верно. Никогда не хватает времени. Ни одной свободной минуты, все дела да дела. Но помогать друг другу, дорогой мой коллега, тоже дело, и едва ли не самое главное, Андрей Петрович.
«Удивительный старик! — подумал Черкасов,— Помнит мое имя и отчество. Что ему до меня? Кто я ему? Столько людей проходит перед ним ежедневно...»
— Вы тоже, я думаю, крепко заняты? — продолжал говорить академик,— Любители праздной жизни ничего путного никогда не сделают. А вы, кажется, человек серьезный, вдумчивый, работящий. Я не льщу вам, поверьте, говорю то, что заметил. Надеюсь, не подведете старика?
— Я буду очень благодарен вам,— сказал Черкасов, растроганный такой похвалой.— Ваши знания, ваш опыт и ваши советы... заранее большое вам спасибо.
— Знания, опыт! — засмеялся академик, добро сверкнув маленькими глазками.— Все это прекрасно! Все превосходно! А вот спина моя не разгибается. Видите, расселся в кресле, а встать не могу.
Черкасов поднялся с дивана, с готовностью кинулся помочь академику.
— Ни, ни! — закричал Попов, отстраняя руки Черкасова.— Ни в коем случае! Я сам! Вот так! Вот!
Он сильными руками уперся в поручни кресла, медленно поднялся и выпрямился во весь свой могучий рост.
— Слыхали, как хрустнули мои косточки? Шчолк! Он изобразил странный звук и весело засмеялся.
— А у вас как? Ничего не болит? Ну вы еще молодой, вам еще двигать и двигать науку вперед и в гору!
— Не смею больше отнимать у вас время, Юрий Михайлович,— стал прощаться Черкасов,— Я и так, наверное, утомил вас, извините.
— Смешной вы, милый человек! — громко сказал академик.— Я отдохнул с вами. Всего вам доброго!
Попов протянул ему руку с длинными сильными пальцами, крепко пожал на прощание руку Черкасову.
«Силен, силен старик»,— с одобрением думал Черкасов о Попове, шагая обратно».
