Глава седьмая. Искра
Часть пятая
Но что ещё влекло к этому развитому не по годам мальчику, так это развитость ума его, рыскающая в поисках совершенства. Уже знала, как совершенствует он свой интеллект, отсекая в познаниях скудное и нелепое, а обретая необходимое и мало познанное другими. Она видела его рисунки в посещаемой им студии знакомого ей художника. Они, рисунки эти, дополнительно вскрывали тайную россыпь задатков мыслящего, владеющего Редким воображением, человека и внутренний мир его. Но всё это — вперемешку с дерзостными выходками правдолюбца и максималиста на Уроках, и не только на её, и всё это — вперемешку с уличными драками и тренировками рукопашного боя. Этакий редкостный замес силы и авантюрного ума, художника и бойца, — романтика, не признающего этого понятия, как данность, в силу мятежности своего духа и интеллекта... И все это при полном отсутствии самовлюблённости, но с даром достойного самолюбия.
Однажды на педсовете, в очередную защиту его, пришлось зачитать выдержку из его сочинения на свободную тему «Герои нашего времени»6 заставившей всех посмотреть на него иначе.
«Если человек, — писал он, — по своей природе честен, не завистлив не жаден, то он всегда выделяется в общей массе общества. Зачастую общество считает такого человека «белой вороной» в своей стае. Но я пеню таких людей, потому как убеждён, что при наличии этих трёх качеств, у человека есть и такие: гордость, смелость, независимость, великодушие, благородство, верность делу и дружбе, а также Родине. Вместе с тем, человек такой обязательно богат духовно, хотя, думаю, почти всегда не богат материально. Но ценит духовное богатство больше, ибо уверен, что только с ним можно взять у жизни и дать жизни всё самое лучшее. Я бы хотел иметь такого друга. Этот человек — аристократ духа!»
Вот так — ни больше, ни меньше... Ни отнять, ни прибавить...
Загадкой оставалась лишь связь его с этой Дашенькой Красильниковой... Что общего могло быть у неё с ним? Какими путами сотворена их привязанность друг к другу? Их более чем близкие отношения, в добром смысле слова, казались, непонятой ещё, преградой её желаниям, — инстинктивно останавливали нетерпение опытной души и плоти...
... Всё плотнее приближались выпускные экзамены. Забот хватало. И мало кто обратил внимание, когда заглянув в класс и найдя глазами того, кого ждала и искала, Лоли обыденно распорядилась:
— Россиюшкин, поедешь сейчас со мной в город... На почту... Там из Посылторга книги нам пришли... Поможешь доставить в библиотеку нашу.
... Добирались трамваем. Переполненном и тряском. Стоял на задней его площадке, уперев в поручни руки, меж которыми, загороженная, хранимая им от давки, неровно дышала Лоли. Невольно близкая, она порой и вовсе прижималась к нему от толчков трамвая, от чего тепло ее тела обжигало, казалось, кровь, — и она, будто густея в жилах, напорно толкала к вискам учащённый пульс сердца, волнуя ещё не расплёсканную и неизведанную, избыточную силу желаний плоти. Волосы её, белокурые и мягкие, вьющиеся в задорно сколотом пучке на затылке, иногда щекотали ему губы и ноздри, дыхание её касалось шеи, и он физически уже ощущал, как смелая и жадная красота её проникает в него и захватывает. Пусть и сладкая, но это была сила её. Как всякой силе извне, что-то в нём, непокорном, рефлекторно сопротивлялось ей, но тут же другая в нем сила, — врождённая, но только-только проснувшаяся для любви к этой женщине и желаний её, — настойчиво и разумно пыталась подавить подобное сопротивление.
Изредка поглядывал по сторонам, будто боясь в казенной одежде своей, среди цивильной одежды граждан модных "джинсовок" и "варенок"молодых людей, выглядит неуклюже.
... Когда, получив посылку, вышел за Лоли из здания почтамта, она вдруг спохватилась и приостановила его рукой:
— Ах! Совсем забыла! Тут же несколько книг пришло лично мне... — Побыв пару секунд, как бы, в нерешительности и характерно покусывая при этом нижнюю губку, отчего она становилась припухшей и розовой даже без помады, Лоли, заметно привыкшая подчинять своим желаниям каждого, кто был с ней рядом, с лёгкой игривостью распорядилась:
— Ну, вот что, сначала заскочим ко мне, тут рядом... Оставишь мои книги и меня, а остальные книги отвезёшь в школу, в мою библиотечку. Вот ключик. Тебя же не затруднит это?
Дёрнул плечами:
— Да какие тут затруднения?..
Они пошли не слишком торопясь, словно прогуливаясь в тёплых, солнечных объятиях дня.
Дом, в котором жила Лоли, оказался действительно недалеко. Начав подниматься по лестнице на свой этаж, она пошла впереди, и теперь ничто не мешало ему близко видеть её ноги, оформленные изящной формой каблучков, красиво очерченные икры, уже начавшие покрываться тем матово-бронзовым загаром, какой бывает лишь у белокурых женщин, — и небольшой сзади разрез в юбке был откровенно манящим, приковывал взгляд выше колен, и возвращал обратно, к атласной коже открытых ног, к икрам, в которых струилась уже ощущаемая страсть породистой соблазнительницы.