— Ещё одна из этой же бригады! Чёрт знает что! – не сдержался Фёдор Николаевич.
— Как это «ещё одна», товарищ директор? – хмуро переспросил токарь. – У меня с Кометовой постоянство, лишнего себе не позволяю. А если кто болтает зря, то по комсомольской линии притянем! Или, – уже с густой обидой заключил токарь, – просто в зубы дам!
— Ты в кабинете директора, Валерий! Как разговариваешь?! – торопливо одернул парня Райский.
— Тот, который со станкостроительного, десять лет делает одну и ту же деталь. И получает её же на городском соревновании! И конечно, первое место. Конец света! А я первый раз её вижу! - мрачно сказал токарь.
Озолов снял дымчатые очки, взял диплом, посмотрел и вернул токарю. Проверил свою память. Да, Валерий Романович Круглов. Любимый ученик мастера аппаратного цеха Бориса Ивановича Шаргина. Круглов занял первое место на прошлогоднем городском соревновании станочников. А сейчас третье. Досадно. Станкостроительный завод вдвое меньше, а первое место! Еще более досадно, что это поражение снова затрагивает бригаду Лаврушиной. «Можете проглядеть многосторонние связи бригады», – предупредил сегодня утром Черенцов.
Нужны ли такие связи, секретарь обкома не уточнил. В самом деле, нужны ли? Ведь надо укреплять и углублять самую главную связь, связь рабочего с его заводом, с его цехом, бригадой.
И, если говорить еще более конкретно, связь рабочего с тем производственным заданием, которое он выполняет. Надо заинтересовать его именно этим заданием. Не отвлеченными абстракциями, включая всякие модные художества!
*****
B кабинете, казалось, еще звучали несдержанные слова Круглова, ещё слышалась настырная хрипотца Крупицыной… «Расшаталась дисциплина», – хмурясь, подумал Озолов.
Он снова надел очки, продолжая разглядывать молодого рабочего.
— Откуда вы знаете, товарищ Круглов Валерий Романович, что ваш конкурент уже делал такие детали?
— Да он сам сказал! Обратился к жюри и сказал, что он десять лет обтачивает их!
— Кому-то позвонить, как-то настоять, чтобы кого- то от нас в жюри! – заторопился редактор, который от желания говорить сжато постоянно утопал в местоимениях. И еще безобразие: кто-то дал другому такую льготу, как шкурочка, а нашему Валерке самому пришлось выгонять! «Действительно безобразие! – мысленно согласился Фёдор Николаевич. Восемнадцать суток в космосе, триумф, а несложное дело не можем как следует организовывать!»
— Вот, Валерий Круглов, раз уж ты с редактором пришёл ко мне, хочу поделиться с тобой, да и с редактором кое-какими соображениями, – сказал он, поднимаясь и подходя к чёрной доске, висящей на стене.
С удовольствием Фёдор Николаевич отметил, что молодой токарь явно польщен уважительным отношением к нему директора, и продолжал, привычно утяжеляя каждое слово: – На первый взгляд не имеет диаграмма прямого отношения к тебе, а по существу прямо тебя касается...
Озолов вычертил мелом ступенчатую линию, продолжаю объяснять:
— Был уровень гражданской войны, то есть тогдашние нормы производительности труда. Великий почин поднял их. Ладно. Нормы первой пятилетки. И вот Стаханов, Кривонос, Дуся и Маруся Виноградовы. Снова повысились нормы производительности. Скорость поез- дов, например, поднялась? Поднялась. Вес эшелонов увеличился в полтора раза. И в других отраслях. Ломка такая разогнала всех нормировщиков. Как сейчас осуществить крутой рывок? Сосредоточиться надо. Скон- центрироваться! Выкинуть из головы лишнее. Художества всякие. Абстрактные квадраты… Ну это я так вспомнил… Научиться думать четко, как машина. Ты вот на технике выгонял и работал взволнованно, обижался на судей, а твой соперник на шкурочке. К тому это я, что можно даже на примитиве добиться успеха, если не отвлекаться на обиды, вообще на сложные переживания, на посторонние мысли... Новый рывок должны осуществить такие, как ты.
— Конец света! – пробормотал еще более польщенный молодой токарь.
— Нормы у таких, как ты, будут лететь, как семечки! – с пафосом произнес Озолов. И, возвращаясь к городским соревнованиям, уже буднично поинтересовался: – Старший от нас был кто-нибудь?
Ответили в один голос:
— Никого.
Редактор добавил:
— А от станкостроительного был Герой Социалистического Труда. Может, он и подсказал дать своему шкурочку. А нашему Валерию. – Редактор поднял глаза к потолку.
— Хорошо. Я повлияю через горком партии, даже через товарища Черенцова, чтобы соревнования впредь проводились организованнее.
На странице настольного календаря Федор Николаевич сделал пометку: «В горком – соревнования станочников» – и кивком отпустил редактора и токаря.
В самом деле, размышлял Озолов, одного только повышенного для станочников коэффициента начисления тринадцатой зарплаты мало: станочники – дефицитная рабочая сила, молодежь сейчас в токари да фрезеровщик не идет. На это есть объективные причины, а валить, при охоте, будут на него: мол, директор мыслит категориями первых пятилеток, когда иметь «свой» станок было примерно то же самое, что сейчас иметь право пользоваться служебной машиной.
Продолжение следует