Найти в Дзене
сергей шараков

"Пылает за окном звезда..."

Песня Дмитрия Варшавского на стихи С. Клычкова (это стихотворение приписывают Мандельштаму). Пылает за окном звезда,
Мигает огоньком лампада.
Так, значит, суждено и надо,
Чтоб стала горечью отрада,
Ушедшая невесть куда.
Над колыбелью тихий свет
И, как не твой, припев баюнный.
И снег, и звезды — лисий след,
И месяц золотой и юный,
Ни дней не знающий, ни лет.
И жаль и больно мне вспугнуть
С бровей знакомую излуку
И взять, как прежде, в руки руку.
Прости ты мне земную муку,
Земную ж радость не забудь!
Звезда — в окне, в углу — лампада,
И в колыбели — синий свет,
Поутру — стол и табурет.
Так, значит, суждено, и — нет Иного счастья и не надо!.. В варианте, приписываемому Мандельштаму, последняя строфа звучит иначе: Мигает огоньком звезда, Над колыбелю тихий свет. Поутру стол не табурет, Так значит суждено и нет, Другого счастья мне не надо. Это гораздо лучше: стихотворение получает глубокий смысл. Звезда за окном - устойчивый символ куртуазной литературы - указывает

Песня Дмитрия Варшавского на стихи С. Клычкова (это стихотворение приписывают Мандельштаму).

Пылает за окном звезда,
Мигает огоньком лампада.
Так, значит, суждено и надо,
Чтоб стала горечью отрада,
Ушедшая невесть куда.

Над колыбелью тихий свет
И, как не твой, припев баюнный.
И снег, и звезды — лисий след,
И месяц золотой и юный,
Ни дней не знающий, ни лет.

И жаль и больно мне вспугнуть
С бровей знакомую излуку

И взять, как прежде, в руки руку.
Прости ты мне земную муку,
Земную ж радость не забудь!

Звезда — в окне, в углу — лампада,
И в колыбели — синий свет,
Поутру — стол и табурет.
Так, значит, суждено, и — нет

Иного счастья и не надо!..

В варианте, приписываемому Мандельштаму, последняя строфа звучит иначе:

Мигает огоньком звезда,

Над колыбелю тихий свет.

Поутру стол не табурет,

Так значит суждено и нет,

Другого счастья мне не надо.

Это гораздо лучше: стихотворение получает глубокий смысл. Звезда за окном - устойчивый символ куртуазной литературы - указывает на стремление, порыв человека за горизонт, туда, где преодолевается земное. Что такое это - преодоленное земное - остается в куртуазной литературе смутным.

Лампада мигает, ее свет не сильный, по сравнению с пылающей звездой. И связана лампада здесь, хотя и горит перед образом, с обыденностью: жена при свете лампады качает малыша в колыбели. Звезда в одном ряду с вечно юным месяцем и тоже связана с вечностью. А с другой стороны, земные муки мимолетных, в свете вечности, человеческих отношениях. И становится понятным, почему отрада становится горечью - нет ничего вечного в человеческой жизни, все подвержено тлению.

Но вот заканчивается ночь. Уже звезда мигает. Оказывается, это не та вечность. А вот свет лампады уже не мигает, а издает ровный свет, вне зависимости от времени суток. Зажжена лампада трепетной рукой человека, и так все не надежно, как и человеческие отношения. Но в этом есть своя вечность. И она, такая неуловимая, такая неосязаемая, она-то и есть настоящая. Она проявляется и в человеческих отношениях - если есть лампада перед образом, как символ веры в Спасителя.

Поэтому ничего другого не надо.