***
В бытность Грибоедова в Москве, в 1824 году, он сидел как-то в театре с известным композитором Алябьевым, и оба очень громко аплодировали и вызывали актёров. В партере и в райке зрители усердно им вторили, а некоторые стали шикать, и вышел ужасный шум. Более всех были заметны Грибоедов и Алябьев, сидевшие на виду, а потому полиция сочла их виновниками происшествия. Когда в антракте они вышли в коридор, к ним подошёл полицмейстер Ровинский в сопровождении квартального, и тут произошел между Ровинским и Грибоедовым следующий разговор.
– Как ваша фамилия?
– А вам на что?
– Мне нужно знать.
– Я Грибоедов.
– Кузьмин, запиши, – велел Ровинский квартальному.
– Ну, а как ваша фамилия? – спросил Грибоедов.
– Это что за вопрос?
– Я хочу знать, кто вы такой.
– Я полицмейстер Ровинский!
Грибоедов повернулся к Алябьеву:
– Алябьев, запиши...
***
Лев Толстой, во время своей службы во 2-й лёгкой батарее 13-й артиллерийской бригады, хотел извести матерную ругань среди солдат, и часто говорил им:
– Ну к чему такие слова говорить, ведь ты этого не делал того, что говоришь, то, просто, значит, бессмыслицу говоришь, ну и скажи, например, «ёлки тебе палки», или «эх, ты, едондер, пуп», или «эх, ты, ериндер», и т.д.
Затем Толстого перевели в другое подразделение, а на его место был назначен Николай Александрович Крылов (отец будущего академика-кораблестроителя А.Н. Крылова). Солдаты рассказывали ему:
– Был у нас офицер, его сиятельство граф Толстой, вот уж матерщинник был, слова простого не скажет, так загибал, что и не выговоришь...
***
Дюма-отец как-то раз плохо высказался об одном известном писателе. Тот не придал этому никакого значения, но сын обиженного по собственной инициативе вздумал вступиться за отца и отправился объясняться с Дюма.
Великий романист любезного принял его.
– Я пришёл потребовать от вас объяснений, милостивый государь, – начал пылкий юноша. – Вы обидели моего отца, оскорбили его…
– А вас я ничем не оскорбил, молодой человек? – перебил Дюма.
– Меня – нет, но мой отец…
Дюма вызвал слугу и что-то приказал ему. Через несколько мгновений слуга ввёл четырёхлетнего сына Дюма, будущее светило французской литературы. Дюма серьёзно и с важной миной отрекомендовал малютку гостю, а затем, обращаясь к сыну, сказал:
– Александр! Объяснись, пожалуйста, с этим господином.
Вся горячность юноши исчезла, он извинился и впоследствии стал одним из верных поклонников Дюма, сначала отца, а потом и сына.
***
При постройке первого постоянного моста через Неву (Благовещенского, ныне Николаевского) на забивке свай было занято несколько тысяч человек, но работа продвигалась очень медленно, так как сваи забивали вручную, да и стоили такие работы очень дорого. Руководитель работ генерал С.В. Кербец (1810–1899) изобрёл специальную машину для забивки свай, которая значительно ускоряла и удешевляла эту громоздкую работу. После испытаний описание машины и её чертежи были представлены Главноуправляющему путями сообщений и публичными зданиями графу Клейнмихелю. Вместо благодарности Кербец получил от графа строжайший выговор: почему он раньше не изобрёл такой машины и тем ввёл казну в огромные и напрасные расходы.
***
Один лорд как-то заметил Свифту, что истинный джентльмен тот, кто ничего не делает.
– Чёрт возьми! – воскликнул Свифт. – В Англии люди работают, огонь – работает, вода и та работает… Одна свинья ничего не делает. Стало быть, она – единственный джентльмен Англии.
***
Екатерина II была оскорблена, узнав, что в Новгородской губернии необходимо было дать взятку для того, чтобы быть допущенным к присяге ей, новой императрице. А ведь присяга была делом обязательным, и уклонение от неё преследовалось по закону! «Сердце Наше содрогнулось, – писала Екатерина в своём указе, – когда Мы услышали, что какой-то регистратор Яков Ренберг, приводя ныне к присяге Нам в верности бедных людей, брал и за это с каждого себе деньги, кто присягал. Этого Ренберга Мы и повелели сослать на вечное житие в Сибирь на каторгу и поступили так только из милосердия, поскольку он за такое ужасное преступление по справедливости должен быть лишён жизни».
***
Американский делец Вайненс хотел получить концессию на ремонтные работы на Николаевской железной дороге, но проволочки бюрократов вывели его из терпения. Тогда он, вооружившись огромным зонтом, посетил на даче под Петербургом чиновника, от которого зависело окончательное решение вопроса. На небе не было ни облачка, так что хозяин полюбопытствовал, зачем гостю зонт. Тот предложил пари на сто тысяч рублей, что через полчаса хлынет дождь. Чиновник принял пари, положил в карман сто тысяч целковых – и через несколько дней подписал все необходимые Вайненсу бумаги.
***
Дмитрий КАЛЮЖНЫЙ.
Илл.: из Сети.
Канал «А мы и не знали»: статьи по Истории идей, Истории людей, и Истории вещей. Кликнув название канала, получите полный список.