Как известно, франко-прусская война 1870-1871 годов для французов проходила крайне неудачно. Относительный (по крайней мере, на фоне предыдущей череды беспросветных поражений) успех удалось снискать лишь Луарской армии. И в конце осени появился соблазн попробовать хотя бы немного ослабить осаду Парижа, которую немцы вели с сентября. Для этого луарцам должен был помочь генерал Дюкро со своими войсками, атаковав южный участок блокадной линии. К 28 ноября все было готово для вылазки, и уже не другой день французы провели несколько демонстративных атак. А 30 ноября начались интенсивные бои у городка Вилье, ставшего ключевым пунктом всего сражения.
Французскому наступлению предшествовала массированная артподготовка – град снарядов обрушился на позиции Маасской армии немцев на левом берегу реки Марны. В половине седьмого утра два из трех корпусов армии Дюкро переправились через реку, наспех сосредоточились и пошли в наступление. Одной из дивизий удалось оттеснить саксонцев, державших оборону на данном участке, и занять высоту у Вилье. Еще две дивизии довольно удачно действовали в центре, а четвертая на правом фланге предприняла штурм Шампиньи. Несмотря на оказанную саксонцам вюртембергской батареей эффективную поддержку, французам удалось ворваться в местечко.
Тем временем атаковавшие парк Вилье французские пехотинцы были отброшены, понесли изрядные потери и залегли в близрасположенных виноградниках, где, судя по всему, им нравилось значительно больше. Командирам лишь с огромным трудом удалось поднять своих бойцов в повторную атаку. Но тут саксонцы нанесли неожиданный встречный удар. К тому же очень вовремя к немцам на подмогу прибыли пехотный полк и батарея легких пушек, которая действовала столь удачно, что привела французскую пехоту в совершеннейшее расстройство. Пришлось спешно оставлять с таким трудом завоеванные позиции.
Южнее, в Шампиньи у немцев поначалу все складывалось менее удачно – первая попытка перейти в наступление сорвалась. Положение спас батальон вюртембергских егерей, который около полудня ударил во фланг французам.
- Mon général, наши части смяты и отступают, - доложил Дюкро адъютант.
- Экие свиньи! – расстроился командарм. – То есть, пардон - мои храбрые воины. Ладно, пока закончим на этом, а на следующий день попробуем еще раз. Удерживайте занятые позиции и подтяните туда 18 батарей – если колбасники попробуют сунуться, снарядов не жалеть!
Но тут другой вбежавший адъютант сообщил, что к месту сражения только что прибыла запоздавшая с переправой дивизия III корпуса.
- Merde, где их черти носили! – вспылил Дюкро. – Что ж, меняем диспозицию – повторное наступление успеем предпринять еще сегодня.
Тут надо заметить, что один из полков этой дивизии ввязался в драку крайне неудачно. Атака зуавов обернулась едва ли не разгромом: из строя выбыли ВСЕ офицеры и больше половины нижних чинов! Тем не менее, Дюкро, усилив подкрепление четырьмя батальонами из личного резерва, подтвердил свой приказ наступать на Вилье. Нужно ли говорить, что это наступление было отбито. Опустившаяся вскоре темнота заставила прекратить действия по всему фронту.
Дюкро вполне осознавал, что стратег из него получился, как из пресловутого merde пуля: опрокинуть значительно уступающего в численности противника так и не удалось. И теперь, когда фактор внезапности и боевой настрой были бездарно растрачены, успех завтрашнего предприятия представлялся еще менее вероятным. По-хорошему, надо было брать ноги в руки и убираться обратно к Парижу.
- Можно представить, как меня там встретят, - бормотал незадачливый командарм, уныло перекладывая документы на походном столике. - Эдак и под расстрел подведут. Что делать, что делать? И отступать нельзя, и наступать боязно…
Поразмышляв еще немного, Дюкро принял соломоново решение: большую часть своих войск оставить на занятом плацдарме, хорошенько его укрепив для обороны. В принципе, основания для опасений у него имелись. К немцам подошли подкрепления, и прусский генерал Эдуард фон Франзецкий, которому было поручено общее командование, уже приказал саксонцам и вюртембержцам готовиться к атаке. Она началась в семь утра 2 декабря.
Дюкро, успевший немного оправиться от уныния, через полтора часа контратаковал. Обе стороны активно задействовали артиллерию. В целом, с некоторыми коррективами, повторялась ситуация 30 ноября, когда стоило одной из противоборствующих сторон добиться успеха на каком-то участке, как спустя короткое время это достижение нивелировал противник. Проведя весь день в атаках и контратаках, к 17:00 и германцы, и французы выдохлись окончательно. Неустанно трудились лишь доблестные канониры обеих армий, дуэль которых прекратилась лишь с наступившей темнотой.
На протяжении всего 3 декабря дело ограничивалось вялыми стычками – было понятно, что решительного успеха уже никто не добьется. Но если немцев, по большому счету, такой исход вполне устраивал, то французы были вынуждены утром 4 декабря оставить Шампиньи и отойти обратно на правый берег Марны. Пятидневное бодание на этой реке не принесло ничего, кроме новых людских потерь: у французов они составили 538 (по другим данным, 424) офицеров и 11 500 (9 053) солдат, у германцев – в целом 6 200 человек (согласно другим источникам – 3 529, включая 156 офицеров и 3 373 солдата).
А речке Марне, как известно, всего через 44 года предстояло стать местом нового, не менее упорного, но еще более кровопролитного сражения с участием французской и германской армий.