Статья не о политике. Любителей решать судьбы мира, сидя за компьютером в Омске, сразу разочарую. Пишу о крайне непопулярном явлении. О кино - 1) документальном; 2) черно-белом; 3) американском; 4) на русский язык не переведенном.
Я продолжаю цикл материалов о работах Роберта Флаэрти - одного из тех людей, которые задали курс развитию документалистики во всем мире. Сегодня на повестке дня довольно поздняя его работа: “Земля” 1942 года.
Эта лента даже слегка напоминает советские соцреалистические творения. Мы видим много трудящихся людей. Автор достаточно пафосен, рассуждая о масштабах человеческой деятельности в Новом Свете. В кадре часто видны комбайны. Ну просто рассказ о соцсоревновании какой-то. Но все же это не агитка, а авторское произведение. Славословий в адрес вождя и партии нет. Драматургия очень проста: сначала мы видим бедность и тяжелый труд, а в конце - механизированную уборку урожая.
Визуально “Земля” менее интересна, чем предшествующие труды Флаэрти. Это уже типичная звуковая картина. Все важное автор проговаривает закадровым голосом. В пору “великой немоты” пришлось бы показать.
Тут и покосившиеся хибары, и тощая корова, и грязные дети. По бескрайним просторам носится перекати-поле. Для колосящихся нив нужно много труда. В одной из альтернативных вселенных по такому пути, вероятно, пошла и Россия. В ряде моментов у нас очень много общего. Американские голодранцы двигались на запад, в надежде застолбить себе клочок земли, чтобы с него кормиться. Русские двигались в противоположном направлении: на восток. Кто подальше от тяжелого чесночного дыхания центральной власти, кто по ее приказу. Русские зашли на восток настолько далеко, что тоже очутились в Америке.
Каких-то особых преимуществ перед тем, что снимали к началу 40-х годов у нас (конкретно в 1942 году у нас, понятно, была только военная тема), в работе Флаэрти я не вижу. Кроме уже отмеченного отсутствия топорной пропаганды. Кино еще остается монологом. Единственное, что может человек, попадающий в объектив камеры, - это выразительно молчать. Говорит только автор. Интервью, раскрывающие облик персонажа, приживутся еще нескоро.
Читайте также: Индустриальная Британия начала 30-х