Учительница первая и не последняя...

Кто не ругает нынешнюю систему образования и не ставит в пример советскую... Мол, советская школа учила думать, самостоятельно работать, давала глубокие и всеобъемлющие знания. Всё это хуйня, конечно. Не могла советская школа системно учить детей тому, что было им противопоказано в дальнейшей жизни. У неё были другие задачи: она лепила из учеников одновременно строителей коммунизма и строительный материал для него.
Учили самостоятельно думать и прививали любовь к своим предметам конкретные учителя. И у тех, кто отбивал всякое желание учиться, разумеется, тоже есть конкретные имена...

Наша учительница русского языка и литературы Тамара Александровна Фомина считалась замечательным, даже образцовым педагогом. На её уроках стояла гробовая тишина. И её резкий и громкий голос делал эту тишину ещё более замогильной. Она вколачивала в нас грамматические правила и разборы художественных произведений, которые на следующем уроке безжалостно выколачивала. И если в отношении русского языка это давало определённые результаты, то литература умирала в страшных муках, задавленная бессмысленными клише: "Онегин - умная ненужность", "Катерина – луч света в тёмном царстве", "Печорин – лишний...", Кабаниха – самодур..." – и всякой подобной чушью.
Такая муштра некоторым образом облегчала жизнь, потому что было достаточно воспроизвести эту белиберду на следующем уроке, чтобы получить приличную оценку. Но в моём случае это привело к тому, что из школьной программы я прочитал только "Вишнёвый сад" и то место из "Молодой гвардии", где какой-то фашистский генерал пердел, когда оставался в комнате один.

Эта училка была кошмаром всех, кто не дотягивал по её меркам до неких умственных кондиций. И татарка Алла Мушарапова пребывала на её уроках в полуобморочном состоянии. С русским языком у неё были серьёзные нелады. Её родители почти не изъяснялись по-русски, хотя и пытались. Например, звали её домой заниматься музыкой, с которой у неё тоже был огромные проблемы, крича с балкона: "Алым-дурым, иди фуг играй!"

Однажды накануне 8 Марта Алла принесла Тамаре Александровне в качестве подарка капроновые чулки, которые родители через родственников-торгашей с большим трудом достали специально для неё. Оскорблённая презентом Тамара Александровна орала так, что её постоянно красный от прыщей нос побелел до цвета сияния ртутной лампы.

Учительница первая моя Александра Петровна тоже слыла педагогом от бога. Считалось, что нам дико повезло. Жизнь наша была наполнена до краёв. Мы пели, танцевали, читали стихи, занимали первые места на конкурсах строя и песни, ходили в походы в Захарьевский рудник.

Александра Петровна родилась в 1924 году – в год смерти Ленина. В этом я усматривал какой-то возвышающий её знак, как будто она приняла эстафету, подхватила знамя, продолжила дело... что-то такое. Она рассказывала нам о трудной жизни в войну и плакала. И зимой, и летом на ней был какой-то плотный шерстяной костюм серо-зелёного цвета, во всяком случае, я не могу припомнить ничего другого, Она носила короткую причёску пионерки Зины Портновой с пластмассовым гребнем на затылке и сладковато-тошнотворно пахла разлагающимися продуктами повышенного потоотделения.
Когда она гневалась, то просто смотрела на тебя сощурившись и поджав губы куриной жопкой. От этого самому тоже хотелось съёжиться в куриную жопку. Её класс должен был быть лучшим во всём. Я, например, был произведён в "лучшие математики".

После четвёртого класса – тогда мы уже год как выпустились из начальной школы – во время летних каникул попал под трамвай наш одноклассник Серёжа Галактионов. На меня это произвело страшное впечатление. Я вдруг понял, что тоже умру. День его похорон пришёлся на мой день рождения. Александра Петровна собрала нас и сказала, что мы должны стоять в почётном карауле у его гроба. Я был в ужасе! Я лепетал, что не могу, у меня день рождения, и вообще этот Серёжа мне никогда не нравился...

Я её разочаровал. Она вычеркнула меня из своей жизни. Уже будучи студентом политеха, я встретил её на улице, бросился здороваться, но наткнулся на такой ледяной взгляд, что лучше бы я врезался в айсберг.

Сейчас-то она, конечно, уже умерла. Хотя, кто знает...
А Серёжку этого я, и правда, не любил, он как-то раз на меня своей маме настучал, а та нажаловалась Александре Петровне.

#catbase