Российский суд постановил, что полиция может вести наблюдение за москвичами, и это нормально. Делается это, поскольку никакого вмешательства в частную жизнь нет. Именно такое решение вынес Савёловский суд города Москвы, передают «Ведомости».
Что произошло?
25 сентября Савёловский суд опубликовал мотивационное решение по иску москвички Алёны Поповой. В своём иске она утверждает, что московские власти используют систему обработки биометрии без согласия на то жителей города.
Иск был отклонён, а Алёна Попова оштрафована на 20 тысяч рублей.
В чём логика Поповой?
Она ссылается на несколько законодательных актов. Подчеркну, что это точка зрения Поповой и её адвокатов:
- Федеральный закон № 152-ФЗ «О персональных данных» даёт определение собственно персональным данным. Согласно ему, — это «любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определённому или определяемому физическому лицу» (Статья 3 ФЗ № 152-ФЗ);
- Пункт 2 статьи 11 того же федерального закона подразумевает, что согласие субъекта персональных данных не нужно только в случаях, описанных целым спектром законов — законом о безопасности и противодействии терроризму, а также об обороне. Но суть в том, что обычная жизнь в городе под эти пункты не подпадает.
Однако фото Алёны Поповой, в апреле 2018 года проведшей одиночный пикет у здания Госдумы, было увеличено в 32 раза. Что и она, и её адвокаты восприняли как обработку персональных данных, согласие на которую Попова не давала.
Почему суд отклонил иск?
Аргументация такая: система видеонаблюдения, куда входит более 60 тысяч камер по всей Москве, использует технологии распознавания лиц. Однако это не позволяет системе установить личность человека — таких баз данных просто нет.
Как же работает эта система?
По словам суда, система сравнивает фотографии, полученные от различных ведомств, с данными, полученными с камер. Да и то это происходит с вероятностью в 65 % — точнее система работать не может.
Сотрудники правоохранительных органов, имея наводку либо другой повод, отправляют фото человека в Единый центр хранения данных (ЕЦХД), откуда уже и поступают сведения о примерном местонахождении похожих лиц.
К тому же система не имеет доступа к личным данным пользователей. То есть обработка фотографий и видеоизображений не являются персональными данными.
При этом система не применялась в отношении Поповой. По словам суда, видеозапись предоставила она сама.
Зачем нужен был этот иск?
Чтобы понять, как работает система и насколько хорошо она сохраняет персональные данные:
Мы надеялись, что процесс позволит ближе познакомиться с регламентами ведомства, которые устанавливают порядок доступа сотрудников правоохранительных органов к биометрическим базам данных. Нам также не удалось выяснить, какие существуют гарантии сохранности этой информации. Есть подозрение, что доступ к ней имеют не только те сотрудники, которым это положено по должности.
Саркис Дарбинян
Адвокат «Роскомсвободы», представляющий интересы Алёны Поповой
Однако на поставленные в иске вопросы суд не ответил.
Также «Ведомости» приводят слова управляющего партнёра консалтинговой компании «Емельянников, Попова и партнеры» Михаила Емельянникова. Согласно его сведениям, суд так и не определился, была ли на самом деле проведена биометрическая идентификация, а если и проводилась, то кем именно.
По мнению партнёра Pen & Paper Екатерины Тягай, аргументация, почему изображения не являются персональными данными, очень слабая. И действительно: если по фотографии можно идентифицировать человека, то это является предметом персональных данных, о чём и говорит соответствующий закон.
Однако Емельянников считает, что видеоизображения не могут стать предметом персональных данных до того момента, пока они не переведены в код для сравнения с базой данных. Но правоохранительные органы также не имеют право на идентификацию человека. И ссылка на закон об оперативно-розыскной деятельности тут не поможет: согласие на обработку персональных данных всё равно требуется.