Полковник Евпатьев чеканил шаги по тускло освещенным коридорам тайной штаб-квартиры центра специального назначения, оставляя за собой гулкое эхо. В свои пятьдесят с небольшим полковник был стройным и подтянутым, будто вчера окончил военное училище. Форма сидела на его фигуре плотно, эффектно подчеркивая литые мускулы. Лишь поседевшие волосы, морщины вокруг глаз, плотно сжатые губы, да пересекающий левую щеку шрам выдавали в нем видавшего виды воина. Подмышкой полковник нес папку с грифом «Особой важности», указку и тубус.
Рывком распахнув дверь зала совещаний, полковник Евпатьев вошёл, подав подчиненным знак оставаться на местах.
– Прошу не вставать, – добавил он, уже зайдя за кафедру. – Совещание срочное и очень важное, товарищи офицеры. Времени на церемонии нет.
Перед ним за столами сидели двенадцать человек, одетых в полевую форму без знаков различия. Вытесанные из камня лица, короткие стрижки, острые, как бритва, взгляды.
– Мужики, – перешел к делу командир, – я собрал здесь лучших специалистов по диверсионной работе, тех, кто прошел боевое слаживание, провел немало успешных операций, в том числе на территории противника. Работа, которую поручил нам директор, требует нестандартного подхода, стремительности и наступательности. Опозориться нельзя – указание самого президента!
Никто из присутствующих не шелохнулся. Евпатьев извлек из тубуса сверток, закрепил его на стойке и развернул.
– Вот ваша цель, товарищи офицеры! – полковник с размаху залепил по плакату указкой, отчего на том образовалась дырочка. На бумаге был изображен причудливой формы цветок, растущий на стебле с мелкими ребристыми листьями. – Это цветок папоротника. Раньше мы сомневались в его существовании, но разведка докладывает, что цветок есть. Это подтверждается данными агентуры, внедренной в подразделения противника, – Евпатьев раскрыл папку, – сведениями, собранными с помощью беспилотников, и спецтехнической разведкой. Аналитики утверждают, что обладание цветком даст стране преимущество на МТВД, в ГВ и в случае СНВП. Вопросы?
Над столами взметнулась рука.
– Да, Кожемякин?
– Всё предельно ясно, товарищ полковник, – подскочил офицер. – Вот только… внедренная агентура не двурушничает? Может, подстава?
– Исключено! – рявкнул Евпатьев. – Это честнейшие люди, кадровые разведчики! Вот уже полтора года они успешно решают задачи в рядах нечисти, с которой вам предстоит столкнуться. Я не могу раскрыть их данные, но это бойцы с позывными «Водяной» и «Упырь». Первый подобран из элитных частей боевых пловцов, второй – из ВДВ.
Кожемякин кивнул и опустился на стул.
– Итак, задача, – полковник обвел взглядом присутствующих, – в ночь на Ивана Купала, то есть, послезавтра, в двадцать три ноль ноль десантироваться в точке «О» – опушка леса с заданными координатами – перегруппироваться и продвигаться вглубь леса, где, по данным разведки, находится объект с кодовым наименованием «ЦП». По мере продвижения вы столкнетесь с превосходящими силами противника типа «нечисть», – Евпатьев развернул второй сверток, на котором были схематично нарисованы многочисленные представители нечистой силы, известные со времен Древней Руси. – А именно: лешие таежные, кикиморы болотные, вурдалаки обыкновенные, вурдалаки, усиленные отрядами упырей, коты баюны с лазерным наведением, домовые одичавшие, водяные с функцией вертикального погружения, бабы-яги на пикирующих ступах с крупнокалиберными метлами и многие другие. Памятку вы получите после совещания.
Бойцы внимательно рассматривали рисунки. Некоторые делали записи.
– Разрешено открывать огонь на поражение без дополнительной команды, – продолжал Евпатьев. – Пленных не брать: они могут перевербовать вас на темную сторону. По достижении точки «П» – она обозначена на карте и уже загружена в ваши GPS-навигаторы – занять круговую оборону, завладеть объектом «ЦП» и отойти на точку эвакуации на другом конце леса. Это чтобы противник не сумел устроить засаду на точке сброса. Ответственный за операцию я, руководитель группы – майор Сусаненко. Операция носит кодовое наименование «Плод шиповника», для конспирации. Вопросы?
– Нет вопросов, товарищ командир, – поднялся из-за стола Сусаненко. – Задача ясна.
– Исполняйте, – бросил Евпатьев, закрыл папку и вышел из зала.
Ровно в 23.00 в назначенный день тучный Ми-8 завис над поляной, образовав под собой пятно придавленной струями воздуха травы. С борта вертолета скинули два десантных троса, по которым в темноту бесшумно один за другим скользнули двенадцать отборных бойцов, оснащенных легким штурмовым оружием, приборами ночного видения и навигационным оборудованием. Группа, перед которой отступали самые хорошо вооруженные моссадовцы, цэрэушники и северокорейские крестьяне, по ошибке принятые разведкой за спецназ под прикрытием.
Майор Сусаненко дал транспорту добро на отход и сигналами распределил группу по периметру поляны. Когда шум винтов стих, бойцы остались в окружении стрекота сверчков, уханий сов и трескотни лягушачьего хора. Командир выстроил группу в цепь и указал направление движения. Пошли.
Полчаса двигались без происшествий. Во все стороны разлетались светлячки, лес жил ночной жизнью, наполняясь звуками: шуршанием зверей в кустах, шумом крыльев скользивших меж ветвей филинов, истошными криками невидимых птиц.
В один момент всё смолкло.
И старлей лишился головы. Нечто спикировало на него из-под кроны толстого дуба, съело голову вместе с прибором ночного видения, гарнитурой рации и шлемом, дико захохотало и взмыло вверх, так и не позволив себя увидеть.
– Воздух! – гаркнул майор в эфир и первым шлепнулся на спину, сразу выпустив очередь в летящего на него упыря с горящими глазами. Не ожидавший ответа упырь с лету впечатался в дуб, обняв его лапками, как родного.
Группа кинулась врассыпную и заняла оборону. С веток деревьев, взмахнув перепончатыми крыльями, дружно взмыли безволосые пузатые существа с головами собак и длинными копьеподобными хвостами. Они кинулись на спецназовцев, но были встречены залпом исключительно точных выстрелов из укороченных «Валов», и, потеряв добрую половину личного состава, отступили в темноту.
– Балдин, Елисеев, – затараторил командир в рацию, – вперед, в охранение! Муромцев, Никитин, замыкающие! Остальные – закрываем фланги! Вперед, вперед, вперед!
Только выстроились, раздался вой, из-за деревьев выскочили крупные волки на задних лапах. Фланговые положили первую шеренгу оборотней из автоматов, вступили в рукопашную схватку со второй, кромсая волков направо и налево ножами. Светлячки устроили чехарду, прокладывая яркие траектории между сражающимися. Наконец, раздался повторный вой, и враг скрылся там, откуда пришел.
– Кот на тринадцать часов! – раздался в наушниках голос Елисеева.
Из чащи вразвалку выполз котяра размером с откормленного телёнка, издал громоподобное «МЯУ» и срезал лучом из глаз три сосны, ясень, макушки кустов можжевельника и верхнюю часть тела зазевавшегося Балдина. Остальные успели пригнуться, а правофланговый Попов, отпрыгнув в сторону, шмальнул в морду коту из подствольного гранатомета. Ночь озарилась вспышкой, обезглавленная нечисть, встав на дыбки, завалилась набок, щедро поливая испорченный можжевельник кровью.
Тишина вернулась в лес.
Бойцы тяжело дышали, вытирали о траву ножи, перезаряжали оружие.
– Слишком тихо, – сказал Сусаненко. – Не нравится мне это.
Раздался пронзительный свист, и на группу обрушилась воздушная атака старух с метлами, швабрами и щётками для кёрлинга. С криками «Волки позорные!» противник отметал инвентарь с поразительной точностью, сбив с ног весь арьергард, и, развернувшись позади колонны, предпринял ещё одну попытку пикирования. Спецы ждали этого и серией точных выстрелов из штурмовых винтовок превратили и без того хлипкие ступы в груды щепок, не способных к полету. Старухи, оставшись без транспорта, прытко рассредоточились по лесу и скрылись в заранее подготовленных окопах.
Началось массированное наступление.
Вурдалаки, прикрываясь приданными упырями, злобно скалились, не проявляя никаких признаков нападающего противника, и, когда упыри закончились, поспешили ретироваться. Водяные и кикиморы, ослепшие и оглохшие после контратаки шумовыми и световыми гранатами, мешались под ногами у свежих сил котов баюнов, грязно ругались и искали воду. В лесу стоял грохот и гам. Элитные бойцы едва успевали менять магазины. Медленно, но верно группа продвигалась вперед, и вот между деревьев забрезжил яркий свет, будто кто-то сбросил с вертолета световой маячок.
Силы противника редели. Наименее стойкие попытались сдаться в плен и были растерзаны своими собратьями.
Когда стало ясно, что до объекта «ЦП» остался какой-то десяток метров, аккурат перед майором Сусаненко из-под земли вырос дряхлый морщинистый дед с длинной седой бородой, убил спецназовца одним ударом шипованной палицы, и исчез.
Подчиненные майора опешили, но бой продолжили.
Дед возник за спиной правофлангового Попова и разнес ему голову той же палицей. Елисееву старичок сломал палицей хребет и пропал. Муромцеву дед вспорол своим грозным оружием живот, нырнул под землю, выскочил перед Никитиным и с добродушной улыбкой пригвоздил того к дереву. Оставшиеся в живых принялись стрелять во все стороны из всего, к чему у них остались патроны, а старик, нисколько не запыхавшись, уложил их одного за другим окровавленной палицей.
Битва закончилась.
– Дедушкааа, – протянул маленький взъерошенный домовёнок, – а ты где так научился?
– Меня, внучок, – сказал старик, сидя на пеньке и вытирая с палицы кровь листом лопуха, – ишшо Гринька Распутин здесь лешим поставил в одна тыща… давно, в общем. С тех пор и воюю кажный год. Их же, нехристей, вона сколько за цветком лезет. Я ишшо в сорок третьем тута два взвода фрицев положил, – леший бережно приставил оружие к стволу клёна. – Лезли, значится, за цветочком-то нашим, силу бесовскую себе хотели добыть… вооот.
– А меня научишь, дед? – домовёнок запрыгал вокруг палицы.
– Вырастешь – научу. А счас иди-ка, папоротник полей. Дождь токмо к среде обещают… Если кости мои меня не обманывают. Да смотри цветок не сломай! – крикнул он вдогонку резвому нечистёнку.
Лесные твари сползались на ночной пир.