- Малуев, к перекладине! - кричит наш ротный командир Малышев, когда мы проходили курс молодого бойца в армии - рассказывает мой брат-художник Шамиль Алиевич из кутана.
- В строю стояли молодые солдаты вновь прибывшие. Одни совсем зелененькие, хилые, другие полненькие, откормленные дети богатых родителей, большинство не могли даже один раз потянуться. А я любил гимнастику, бег и возрастом был старше их на пару лет, после художественного училища. Я залез и начал подтягиваться почти до грудной клетки легко. Двадцать раз без напряжения подтянулся и слез. Командир с удивлением посмотрел на меня, шлепнул по плечу и говорит:
- Ты же еще разов десять сможешь, почему не потянулся?
- Зачем? Разве не достаточно это?
- Ты оказывается у нас спортсмен, Малуев? - говорит и удивленно смотрит.
- Ну что вы, товарищ командир, вы наших спортсменов не видели еще, я всего лишь художник...
Малышев очень удивился когда выяснилось, что я не спортсмен, просто для себя форму держал и учился на художника. Начал хвалить дагестанцев, ингушей и чеченцев, мол всегда в форме и могут за себя постоять. Сказал, что я должен быть сержантом. Мне это особо не интересно, кроме как пройти воинскую службу скорее. Мы, солдаты после ФИЗО зашли в казарму и лежали. Напротив меня на кровати лежал один старослужащий и очень высокомерно оглядывал казарму. Потом он толкнул ногой на верхнюю полку кровати и оттуда выпал пухленький, краснощекий солдат с напуганными глазами, посмотрел на него и ждал приказа. Я про себя думаю, вот это и есть наверное та дедовщина, о которой я много слышал.
- На тумбоЦку!!! - крикнул черненький на него, судя по акценту он азербайджанец. Тот залез на тумбочку, встал в стойке смирно и начал: "Песня посвящается Алиеву. Исполняет Александр Воробей!" И начал петь какую то ерунду, азер положил голову на локоть и смотрит на исполнителя. Тот поет все громче и громче.
- О чем он поет ?
- Всякую ерунду, скоро дед Алиев вернется домой, его ждет вкусная долма, грузинское вино и красивые девки, я мол пою эту песню, чтобы дни Алиева прошли быстрее. Типа этого, то ли он сам сочинил это, то ли еще кто то. Солдаты одни смеются, молодые в растерянности смотрят, что их поставят на тумбочку. Я тоже молчу и смотрю, думаю про себя, не понятно какие тут порядки, если ко мне пристанут, поставлю на место. Я любого из них побил бы, просто не представлял как можно человека бить по лицу тем, что он слабый, так был воспитан. Следующий день ко мне подходит один солдат и протягивает руку.
- Ахмади меня зовут...
- Шамиль...
- Знаю, брат, ты кажется аварец. Я чеченец из Гудермеса, щас мы тут такой порядок наведем, мало им не покажется.
- Зачем нам они нужны, каждый пусть за себя отвечает, беспредел не позволим, а так, посмотрим - говорю я. Ровно за пару недель Ахмади всех поставил на месте. Особенно он глумился над тем азером, который заказывал музыку. Там были еще прикомандированные двухметровые десантники из Пскова, если они один раз ударят, Ахмади не встал бы с места. Все испугались без драки. Один день утром Ахмади говорит мне:
- Шамиль, я думал, что мы тут главные люди. Оказывается один даг и ингуш тут положенцы, они снимают квартиру в городе и изредка появляются в части, с офицерами обедают и уходят. Это было начало развала армии, 1991 год, Ахмади искал этих ребят выяснить, он главнее или они. Те даже разговаривать с ним не стали, так и не понял я кем были эти люди. С нами дистанцию держали. Вот такой темпераментный, живой, конфликтный, очень интересный парень был Ахмади.
- И что? Кто главнее оказались?
- Это так и не выяснили, я этих ребят пару раз видел в части в гражданской форме. Какие то ребята были среднего роста и блатными прическами, мне они не интересны были. Живут в городе, пусть и живут думаю я. Через пару недель поступил приказ, что нас перекидывают в Нахидчевань, где тогда разразился конфликт между азербайджанцами и армянами. Мы с Ахмади сидели с солдатами на грузовом КАМАЗЕ. Машина завелась и почти трогалась и слышу кто то кричит снизу:
- Малуев!!! Слезай быстрее, куда это ты собрался, ты должен тут оставаться, ты мне нужен. Офицер Малышев меня снял с машины, Ахмади вместе со мной прыгнул. Его командир отправил обратно, мол ты езжай, не нужен тут. Ахмади порылся в своих вещах и дает мне свой фото - альбом, обнял и говорит: "Шамиль, береги брат, ты аккуратный, ответственный человек, не известно куда меня судьба забросит, эти фото я потеряю. Потом нагнулся мне на ухо и говорит: " Я не пойду в Нахидчевань, дома у нас Дудаев стал президентом, я там должен быть".
На следующее утро меня Манышев познакомил с молодой, красивой женщиной, с директором детского сада и попросил оформить садик плакатами, вывесками. Кормили хорошо, еще заплатили за работу, было лучше чем у себя на службе.
Однажды, когда я вернулся в казарму вижу один русский солдат взял за брюки другого русского и рвет его штаны почти доверху. Мне это показалось очень подлым. Подошел и взял его за шею и начал прижимать к стенке со всей мочи. Он сопел, хрипел и пытался освободиться, я душил еще. Потом когда совсем ослаб и начал умолять, отпустил.
- Иди быстро сними с него штаны и делай как были. Найди иголку и нитку... Он напуганный побежал и вернулся с иголкой и ниткой. Сел возле него и ждал пока он не сшил брюки как были. Тот с порванными брюками был хилый парень из Тулы, благодарил что его спас, мол не забуду, из дому посылку отправлю. Я смеялся, что не обещай ничего, вы забываете как оказываются на воле, мол это не первый раз. Ты представляешь, этот парень прислал огромную посылку из дома, внутри пряники, дорогие конфеты, сухофрукты, даже сигареты прислал, которые я никогда не курил. Благородный оказался.
- Чеченца больше не видел?
- Нет, не видел и не слышал о нем тогда ничего. В прошлом году, почти через 18 лет после службы я написал письмо в Гурдермес по тому адресу, который он оставил у меня. Отправил и пару фото из которых он оставил мне на память... Сзади фотографии была его запись такая, со смыслом, он еще грамотный парень был... Там было написано: "Для моего настоящего друга Шамиля на добрую память, чтобы мы никогда друг друга не забыли, если забудет кто то, значит и не был для него другом", что то такое было там.
- И что? Получил ответ?
- Получил... Только не от Ахмади, а от его брата. Пишет, что безгранично благодарен за память, родители старые так обрадовались и начали плакать когда увидели фото будто Ахмади сам вернулся... Его оказывается убили в 1995 году, через год после начала войны. Случилось ровно то, что я и предполагал, он не был рожден для жизни, слишком темпераментный, живой и буйный характер был у Ахмади. Он наверное в самое пекло и пошел, там и нашел свой конец. А офицером Малышевым связь до сих пор держу, мы уважали друг друга. Он был правильный командир, а я правильный военнослужащий...
P.S Шамиль с утра прислал армейские фото, в заднем ряду в спортивках Ахмади Тарашов, убит 2 февраля 1995 года за оборону Грозного.