Достижение заключалось не в самом замысле манёвра, а в его удачном выполнении
Дамоклов меч над армией Наполеона
Фланговый манёвр русской армии после оставления Москвы считается шедевром военного искусства. Кутузов прошёл от Москвы на юго-восток по Рязанской дороге, затем неожиданно свернул на запад и, пройдя вдоль реки Пахры, вышел на Калужскую дорогу.
20 сентября (по новому стилю) 1812 года русские заняли позицию у селения Красная Пахра. Этот манёвр называют Тарутинским по месту, где 29 сентября расположилась ставка Кутузова и где 18 октября произошло первое крупное сражение после Бородина.
Теперь Наполеон не мог двинуться из Москвы на Петербург без опасения, что ему могут ударить в тыл. Он вообще не мог теперь выйти из Москвы иначе, как в сторону армии Кутузова, чтобы сразиться с ней.
Когда и кому пришла в голову эта идея?
Кутузов далеко не сразу пришёл к идее занятия такой позиции. Во французской армии, как свидетельствует один из адъютантов Наполеона граф Филипп Поль де Сегюр, опасались, что Кутузов может свернуть на Калужскую дорогу сразу после битвы у Бородина. В этом случае Наполеон не смог бы двигаться от Бородина на Москву, и Москва была бы спасена! Но Кутузов в тот период хотел ещё раз сразиться с Наполеоном у самых стен Москвы.
Однако служивший тогда в русской армии прусский полковник Карл Клаузевиц, впоследствии один из самых блестящих военных теоретиков 19 века, отрицает, что Кутузов мог совершить такой манёвр сразу после Бородина. Этому мешало отсутствие хороших дорог в этой местности. Поворот на Калужскую дорогу мог быть легче всего осуществлён в самой Москве – узле дорог, а после Москвы он был уже связан с риском. То, что Кутузов повернул позже, показывает, что он позже и пришёл к такому решению.
Кутузов велик тем, что выбрал хорошее решение из множества возможных
По свидетельству Клаузевица, инициатором Тарутинского манёвра был генерал-квартирмейстер русской армии полковник Карл Толь. Надо заметить, что должность генерал-квартирмейстера в то время функционально соответствовала нынешней должности начальника оперативного управления штаба армии. Это был мозговой центр любой армии.
Клаузевиц пишет: «Кутузов выбрал Рязанскую дорогу потому, что она была средняя дорога и представляла собой равнодействующую мнений, высказанных на военном совете [в Филях]. Надо полагать, что полковник Толь склонил его к движению налево лишь позже… В первые дни французы настолько были заняты захваченной Москвой, что продвигались вперёд весьма медленно, и притом лишь по Рязанской дороге. От казаков, рыскавших по всем дорогам, стало известно, что окрестности Подольска ещё совершенно свободны… На третий день после того, как мы покинули Москву, т.е. 16 сентября, было принято решение относительно флангового марша, 17-го и 18-го он был выполнен, и мы вступили на Тульскую дорогу.
Надо полагать, что эта дорога и была первоначальной целью флангового марша, и лишь после того, как старый главнокомандующий увидел, что дела идут так хорошо, он дал себя убедить предпринять третий марш до старой Калужской дороги, так как на Тульской мы задержались целый день.
Весь этот переход был выполнен настолько удачно, что французы на несколько дней совершенно потерял соприкосновение с нами».
Немецкий летописец и аналитик войны 1812 года подчёркивал, однако, что заслуга успешного осуществления флангового марша принадлежит Кутузову: «Идеи на войне так просты и доступны, что нахождение этих идей не составляет заслуги полководца. Умение выбрать из представленных пяти или шести идей именно ту, которая даст наилучший результат,… вот это свойство скорее может считаться основной добродетелью полководца… Но главное – это трудность выполнения».