Говорят, алкоголь полностью выводится из организма за двадцать дней. То есть никогда 😊
Так уж исторически сложилось, что в атмосферном и подробном романе "1814/Восемнадцать-четырнадцать" о приключениях юных лицеистов — Горчакова, Дельвига, Кюхельбекера, Пушкина и других товарищей — я не мог обойти вниманием ром и популярный в Царском Селе коктейль на его основе.
Кое-что про давние события на островах Карибского моря я рассказывал здесь, а про напиток, который несколько веков упоминают в бессчётных литературных произведениях, почему-то умолчал. Нехорошо. Несправедливо!
Дело было так.
Три сотни лет назад британцы, захватившие Карибские острова, познали прелесть тростникового дистиллята и приохотились к ямайскому рому. Вскоре морякам Британского Королевского флота уже постоянно выдавали ром.
"Шоб я так жил!" — сказали бы не в Одессе, которой тогда ещё не было, а в порту Хаджибей, который стоял на её месте. Впрочем, в те поры туда ещё не понаехали те, которые могли так сочно сказать...
...и всё же — шоб я так жил! Потому что каждый британский военный моряк получал по одной пинте рома (больше поллитры — 0.568 л) дважды в день: с 10 до 12 часов и с 16 до 18. Понятно, что в сознание они не приходили 😊
А году в 1740-м адмирал Эдвард Вернон распорядился прикрыть этот моряцкий рай. Старый Грог, как за глаза называли его подчинённые, из многих вполне понятных соображений велел разбавлять напиток в пропорции четыре части воды к одной части рома, добавляя лайм и щепотку коричневого сахара.
Обделённые моряки назвали новое пойло злой адмиральской кличкой, а со временем заметили, что:
(1) в горячем виде грог очень даже ничего и
(2) промокшего и продрогшего человека он быстро возвращает к жизни, притом не вышибая мозги.
Так что по случаю вечных российских капризов погоды не надо отказывать себе в удовольствии хлебнуть иной раз доброго моряцкого грогу 😊
И пусть все будут здоровы!