.
Почему вчера в одном споре о Блоке с одним воцерковленным человеком , (в ходе которого прозвучало мнение, что лирика, вроде блоковской лишь уводит от Бога) я не сказал, что Блок любил?... Блок знал такую любовь к женщине, которую , может быть, не знал ни один на свете священник, имея , конечно, в виду его любовь к Любви Менделеевой. Пусть любовь Блока не спасла. Но любовь , тем более такая небесная, как у Блока, не всегда может спасать. Любовь оправдывает нас, если не спасает, так же, как и искусство, и поэзия. Любовь оправдывает перед Богом, искупает все грехи и заблуждения, даже если и не спасает.. Но, почему, все таки, мне пришли эти мысли в голову наутро, как проснулся , словно бы ответы Ангела посыпались ко мне, один за другим, как сусальное серебро апрельской капели на солнце, (под которой я ощутил себя как проснувшийся нищий - на ступенях храма), почему вчера не было этого Ангела с готовыми ответами? Может быть, потому, что в общении , (тем более на такие темы, требующие такта, осторожности, и любви) много суеты? А где суета, там нет и Ангелов, и нет их ответов. Что ж, это был хороший урок для меня. Тем более, что на самом деле, как принято считать, в религию человек окунается, когда у него возникают сложные вопросы.
Говоря же о себе , мог бы наверное сказать , что нет у меня никаких вопросов, ни религиозных, ни философских, ни этических, на все вопросы мне пришли ответы, при этом, уже давно. Я ведь не Лев Толстой, и даже, не Достоевский, которого я так люблю. Писатели и философы задают вопросы. Они над ними размышляют, делают выводы, или, оставляют их открытыми для читателя. А у меня есть загадки, а не вопросы, загадка Блока, загадка Маркса, загадка цветка, пейзажа, дерева, загадка любви, наконец, ребенка, женщины. У философа - вопросы, а у литератора - загадки. Загадки тем лучше, что они не нуждаются в ответах, а нуждаются в отклике , в поисках не ответа, а света и любви, в версиях и множествах сторон. Может быть, поэтому, христианское искусство я любил всегда больше религии, в Александре Блоке больше всегда видел образ Христа , чем в священнике, пусть, даже, и потерявшийся, в самом конце его жизненного пути?.
Конечно, не думаю, что этот мой очерк, для всех.
Предупредил бы православных христиан , что вас я только разочарую, при всем моем уважении к Православию, и даже при том, что я и сам по культуре, по своим взглядам довольно православный человек. Человека нужно любить. Ни то что бы, нужно, (любовь не инстанция долга), а можно. И если, хотя бы, чуть больше, чем себя , это, уже, хорошо. Но никого не нужно любить больше своего одиночества - от Бога, правда, в той мере, в какой и мы, и наша любовь - от Бога, а не от нас. Впрочем, таково было небольшое, но слегка затянутое отступление, хотя, как хотелось бы надеяться, отступление в форме вступления, тем более, что речь в статье пойдет о Блоке, - как о самой загадочной фигуре Серебряного Века.
С чего бы я свой очерк начал?
Начал бы я свой очерк со значимости поэзии Блока, как и с того, что только про поэзию А. Блока можно сказать, что поэзия его являет нордический , северный полюс русской души, хотя, именно скорее души, чем духа. Ибо, полюс нордического духа скорее являет М. Цветаева (не случайно платоническим образом влюбленная в Блока в юности), а, Блок как-то именно по северному отстранен, хотя в то же время и полетен, и надмирен. Блок фигура для поэзии, значительная, это ни в коем случае нельзя ставит под сомнение. Бытует точка зрения , согласно которой поэзия А.Белого интереснее, и сильнее поэзии Блока. Как правило, это точка зрения человека, менее понимающего в поэзии, чем в русском мистицизме и философии.
От каких людей можно услышать такую точку зрения?
Часто такую точку зрения можно услышать от философа, начитанного в прозе Белого, но менее понимающего в поэзии, ибо, любой литературовед , чувствующий поэзию объяснит, что Белый гениален в прозе, меж тем как стихи Белого довольно любительские , хотя и яркие. А.Белый похож на философа Вяч. Иванова, писавшего интересно, но абсолютно по дилетантски свои стихи, не взирая на все свои "архаизмы", ( как скажем и А.Белый писал ничуть не менее по дилетантски свои стихи, даже не взирая на все свои "кубизмы" которые поэт выстраивал в образной системе своего поэтического символизма.) Хотя стихи про друга-философа у Белого ( Уж год таскается за мной, повсюду марбургский философ) хороши, или по крайней мере забавны.
Это немногие стихи, которые я у Белого люблю.
Даже, если присмотреться к фигуре Вячеслава Иванова, безусловно, как философ Вяч. Иванов намного интереснее, чем как поэт, хотя и в философии его сквозит какой-то "дилетантизм" в котором его упрекали и современники, но по крайней мере, в нем ощущается одаренный филолог, и может быть самый образованный человек России в Серебряном Веке.
Но как поэт , он конечно мало интересен.
Вяч.Иванов, и Белый - как бы поэзия одного уровня, в целом это довольно второстепенная поэзия. Говорить, о том, что Белый интереснее Блока, как поэт, это все- равно что сказать что Вяч. Иванов интереснее, по настоящему гениального В. Хлебникова, у которого все его архаизмы работают, в отличии от архаизмов В. Иванова. Поэзия Блока - вся построена на слове, как самоцели, меж тем, как для Белого поэзия была только средством что-то донести, какие-то мистические цели, или , лучше, сказать, запредельные состояния.
Тем не менее, Белый воплотил свою гениальность, в прозе.
Я бы сказал, что если А Белый был символистом-метафизиком, то А.Блок был символистом-лириком, и то условно говоря "лириком", (имея в виду то, что блоковские интуиции выходили за границы чувственного и природного, возвышаясь до мистической, хотя может быть и не всегда ясной интуиции.) Я бы сказал, Александр .Блок просто был поэтом, и только поэтом., даже в своих письмах, и дневниковых записях, ибо не мог быть в этом мире никем другим. Другой вопрос, можно ли назвать А.Блока христианским поэтом? Продолжил бы я свой подробный очерк, со слов философа Николая Бердяева об Александре Блоке.
Почему, именно Бердяева?
Потому, что именно, Бердяев писал в своей глубокой статье Мутные Лики, что Блок верил в Софию, а в Христа не верил никогда, в отличие от Соловьева который верил вначале в Христа, а потом, лишь, в Софию. Согласился ли бы я с такой точкой зрения на Блока? Даже признавая некоторую правоту Бердяева, я бы заметил, что лично для меня как и для многих других православных людей, Блок бесспорно верил в Христа, можно привести в доказательство много стихов поэта, в которых он упоминает имя Христа, даже отождествляет себя с Христом , постоянно вводит в поэтический обиход церковный язык, или православные образы.
Другое дело, что можно ли назвать образ Христа у Блока евангельским?
Скорее всего, для Блока образ Христа был больше поэтическим образом, чем евангельским, все- таки это был Серебряный Век. Век, в котором Бога искали за Богом, искали Иной лик Христа, чем тот образ, который открылся в 19 веке, Достоевскому, Толстому, или Тютчеву. В 20 веке искали Христа Прекрасного (порой декадентски-прекрасного), и таинственного.
Этой моды не сумел избежать и Блок.
Однако нельзя утверждать, что религией Блока была одна только религия его Прекрасной Дамы, потому что именно Прекрасная Дама должна была Блока привести к Христу, об этом говорит ряд стихов поэта, начиная с 1902 года, и ранее. К тому же, беда Блока состояла не в том, что он не верил в Христа, а в том что Блок верил в Христа пессимистически, верил в Христа в чертах обреченного, а не преображенного Его Приходом, мира.
Впрочем, это уже отдельная тема для разговора.
Может быть Бердяев недооценил Блока. Однако, не согласился бы с тем, что у Блока важнее была София, а в Христа Блок не верил никогда. А как же, эти строки у Блока? Ты была светла до странности И улыбкой – не проста. Я в лучах твоей туманности Понял юного Христа .(А.Блок.)Или, «В своей молитве суеверной,ищу защиты у Христа.»..
Другое дело, что взгляд Блока на Христа - поэтический.
Это не взгляд Достоевского, или даже Толстого. Потому, что (повторюсь) это уже не 19 век, а век серебряный. А Серебряный Век, это Век Романтизма в русских духовных исканиях, это почти , то же, чем был для Германии, ее 19 романтический век. Потому, не случайно и то, что Блока иногда называли немецким романтиком в русской поэзии.
Например, 19 век для России, был другим, для 19 века Христос был во плоти.
Христос в 19 веке был связан с землей, с преображением земли, а так же с русским человеком (порой нищим, гонимым, или, изгнанным.) А для Серебряного же Века, Христос стал скорее призрачным, скорее образом в покрывале из туманов. Такой образ Христа был у Гиппиус, у Блока, у Мережковского. В 19 веке в Христе искали правду, а в 20 веке запредельную красоту.
Христос виделся прекрасным, но призрачным.
Не смог такой тенденции избежать и Блок - в Серебряном Веке. «И ожил мертвенный колосс.А над пустыней – без предела –И страх, и крик, и гомон рос; И красота небесных роз Покрыла жертвенное тело .»Впрочем, в те времена хотя бы искали Христа, может быть, иногда, и блуждая.
Более того, эти блуждания и привели к Революции. Однако, Блок бесспорно христианский поэт.
Даже я бы сказал, более христианский поэт, чем Пушкин.
Христианство Пушкина христианство культурное, а не религиозно-мистическое, в отличие от Блока - с его религиозно-мистическим образом Христа,и поисках, в которых, правда, Блок и заблудился, (как и А. Белый.) Вот можно ли назвать А.Белого поэтом христианским, более сложный вопрос. Белый слишком увлекался теософией, в отличие от Блока теософских книг не читающего, правда, точно, читающего Соловьева. Я бы не стал даже писать, верил ли Белый в Христа.
По своему А Белый, думаю, верил.
Однако, то что Блок гораздо в большей мере христианин, чем Белый, для меня - очевидно. Почему я так думаю? Потому, что, в конце концов есть здравый смысл. Подразумеваю я под этим выражением, не обывательское сознание, а очевидность, которой не следует пренебрегать, тем более, в таких вопросах, касающихся тем, был ли Блок христианином, или верил ли, философ Соловьев в Христа. Христианином Блок, конечно был.
Правда, сложным, и к концу жизни, уже, заблудившимся.
У Блока, было все таки какое то раздвоение, самое странное порой раздвоение , начиная с ранних строк, "Ищу защиты у Христа. Но из-под маски лицемерной Смеются лживые уста. ...И тихо, с изменённым ликом, В мерцаньи мертвенном свечей, Бужу я память о Двуликом В сердцах молящихся людей.... " и оканчивая стихами к Музе, (за 1912 год) "Есть в напевах твоих сокровенных роковая о гибели весть". И в этих стихах с такой написанных музыкальностью , которую не встретишь ни у Гумилева, и у Бальмонта, (разве , что у Лермонтова) , есть и страшноватые , и даже кощунственные строки о сладости попирания святынь.
Хотя, стихи по тональности романтические, чистые по интонации , прозрачные по глубине.
Стихи о Музе, я бы сказал сложнее Бодлера. Бодлер и в своих темных стихах, был странно болен , однако, он не был раздвоен .Бодлер удивительно целостен ибо последователен , в уродстве и в красоте. А Блок раздвоен. Почему? Не в том ли причина что было раздвоено и само христианство, зараженное справа, Ницше, а слева Марксом и революцией? Хотя, зараженное так, что бы даже через эту "заразу", спастись, и от богоборчества Ницше, и атеизма Маркса? Эта рана раздвоения коснулась и Блока, которому ничего не осталось, как написать в самом конце, о Христе "в белом венчике из роз." Христос и у самого раннего Блока упоминался и , в розах и в цепях.
Блок был самым поздним романтиком, и жертвой своего же романтизма.
Может быть ему не хватило религиозности как Владимиру Соловьеву, и ничего его не интересовало у Соловьева кроме культа Вечной Женственности, и Прекрасной Дамы. Однако, Блок хотел, что бы Прекрасная Дама его привела к Христу. Эта надежда и составляет все у Блока главное. Кто такой Александр Блок, в чем состоит его загадка?
И почему, даже в образе Александра Блока читается эта загадка?
И о чем она , загадка его образа, и поэзии, так совпадающая с загадкой даже его образа на сохранившихся фотографиях? Что удивляет , изумляет и в образе самого Блока, и в образе его поэзии? Нездешняя, святая туманность, и совсем нездешняя призрачность , вот с чем мы, прежде всего сталкиваемся при соприкосновении и с Блоком, с его лирическим героем, с его Петербургом, и с его Музой. Словно бы Блок воплощал собой призрачную, старую, и уже уходящую Россию, уходящую не в прошлое, а в Вечность.
Блок и был Христом прошлой, уходящей в Вечность, России , Христом, распятым революцией.
Не придет никогда в голову назвать Гумилева Христом, хотя безусловно, он был мучеником , и наверное, уже святым мучеником. Даже Мандельштама не назовешь Христом, хотя и назовешь его, трагическим библейским пророком в стихах. На святых походили два поэта, это конечно Блок, и Ахматова, напоминающая Святую Магдалину . На Блоке был свет Христа. Ни на одном другом поэте это , так не читается. Может быть, в этом и состоит и загадка А. Блока, и Серебряного Века, как и загадка, старой, вечной, и уходящей России.
На чем бы я завершил этот сложный анализ?
Напомню, что вчера пообщался с одним очень церковным человеком, на тему того, спасает ли лирическая поэзия, и говоря шире искусство, художника? В частности, спасла ли поэзия Блока, который принял революцию, был, даже следователем -чекистом, какое то время, (что ужасно), и потерял и Бога и себя. Если серьезно начинаю на эти темы говорить, скорее соглашаюсь с тем, что поэзия может человека увести от Бога, а не спасти его.
Хотя, чувствую что в самом согласии моем есть какая та ложь.
Все сложнее, богаче, и не бывает такой вот однозначности в пути большого поэта. Но просто не нахожу доводов в защиту . А на сердце остается налет лжи, как налет тины на прозрачной воде озера. Дело ведь не в том, что говоря о христианстве, мы спрашиваем себя, спасся ли толстовский отец Сергий, или философ Леонтьев, и они могли ошибаться, не менее, чем Блок.
Дело в том что религия, в принципе, спасает.
Так же и поэзия , спасает, и Блок спасает, даже если в конце своего пути, Блок сбился . Меня спасал Блок в пору моих 20 лет - волшебством своей лирики. Я бы сказал, без искусства, все стало бы тоской зеленой,и однообразной, и думаю, и религия бы без искусства стала земной, скучной, и морализованной. Касаемо же пути Блока, Блок просто устал.
Но любим мы лучшего Блока.
Что такое быть религиозным человеком? Быть религиозным, означает брать на себя боль богооставленного мира, преобразовывая ее, через свое сердце - в свет. В этом смысле, и поэзия , (а говоря шире, все искусство) религиозна.
Более сложный вопрос, всегда ли искусство спасает?
Даже, если не всегда Искусство спасает, искусство оправдывает жизнь, так же, как и любовь всегда оправдывает отдельного человека. Разговор спасает ли нас искусство, или спасает нас лишь одна религия, это вопрос, спасает ли нас любовь, или нас может спасти лишь одна вера?
По сути, это тот же вопрос.
Конечно, верой спастись проще, а любовью спастись - куда сложнее, ибо, это намного рискованнее. Но и спасение любовью - потому, и выше и подлиннее. Правда, в том случае, если в любви твоей есть вера, или хотя бы, ее христианское зерно .
На этом, я бы пока и завершил свои исследования о Блоке.
