Л. Кассиль, верный своему положению о необходимости
«приподнимания на цыпочках» над действительностью, увлекаясь ложной романтикой и ложной красивостью, заставляет своих ге роев жить двойной жизнью, жизнью реальной и жизнью «сказочной, нереальной, как мираж».
Двуплановость сюжета повести «Дорогие мои мальчишки» и двойная жизнь ее героев — Капки Бутырева (Изобара), Валерки Черепашкина (Амальгамы), Тимки Жохова (Джона Садовой Головы) доведены до абсурда, до того, что книга с трудом воспринимается не только деть ли и подростками, но и взрослыми читателями. Псевдоромантизм и формализм Л. Кассиля хорошо раскрыл К. Симонов в своем докладе о детской литературе на XIII пленуме правления Союза советских писателей:
«Эти писатели (ищущие романтику в стороне от реальной жизни, Т. К.) отвергают как материал для создания литератур ных произведений, не изученную ими и, по их мнению, якобы неинтересную и некрасивую жизнь и придумывают вместо этой жизни, по их мнению, якобы интересную и красивую игру. Вот в чем, в частности, долгие годы была беда такого даровитого пи сателя, как Л. Кассиль, постоянно пытавшегося приукрасить жизнь созданием параллельно существующего мира».
Жизнь изучать трудно, мыслить, творить на жизненном, реальном материале тоже трудно. Гораздо легче безудержно фантазировать, беспочвенно мечтать, не считаясь с объективно су ществующими законами развития общества, создавая свой субъективный, часто нелепый, ни с чем несообразный, но зато якобы красивый мирок. Глубоко прав К. Симонов, когда он говорит, что псевдоромантики типа Л. Кассиля отвергают реальную жизнь потому, что не изучают и не знают ее.
’. К. Симонов. «О современном состоянии и некоторых вопросах раз вития детской литературы». «Литературная газета» No 9 от 28 января 1950 г.
Та же Ангелина Никитична, по воле Л. Кассиля, в дальнейшем ведет себя почти так же, как чеховский Беликов. Она со страхом и трепетом перед тем, как бы чего не вышло из глупой, но ей пока еще неизвестной игры пионеров в великих мастеров страны Синегории, обращается к секретарю горкома партии:
— Я должна сигнализировать... Я вот сочла нужным изъять... я теперь вынуждена многое искоренять.
— А нелегкая у вас видимо, работа, — говорит секретарь,— Изымать, искоренять... сигнализировать.
Оказывается вся работа советской воспитательницы сво дится к глупым сентиментальным советам и к тому, чтобы «изы мать, искоренять, сигнализировать».
Ни одной живой черты живого, советского педагога в карикатурном образе Ангелины Никитичны нет.
Трудно и хлопотно изучать жизнь и деятельность самого передового, самого идейного, наиболее образованного и культур ного в мире советского педагога, воспитателя юного поколения, которому предстоит не только построить коммунистическое об щество, но и жить, и творить в нем. Легче и проще пользоваться готовыми книжными штампами или предвзято построенными схемами учителя, чем на протяжении многих лет и занимается Л. Кассиль...
Сам Л. Кассиль как будто давно осознал недостатки своих книг и еще в 1938 году в порядке самокритики писал:
«Одной из своих ошибок (главной, пожалуй) я считаю несколько порочный и иногда формалистический подход к большому, серьезному героическому материалу; я часто шел тесной, выдуманной лирической тропинкой, лишь параллельной главной теме, но не выходил на основную дорогу, не пересекал ее, обходил стороной или сворачивал в кусты, из которых уже плохо было вид но то, что собственно служило материалом рассказа».1 Однако, это самокритичное выступление Л. Кассиля оказалось простой отговоркой, формальным признанием своих ошибок, от которых он не только не отказался в своей дальнейшей творческой рабо те, но углубил их.
Повесть Л. Кассиля «Великое противостояние», как и «До рогие мои мальчишки», псевдоромантична, формалистична и на правлена в основном против школы, против педагогов и их «скучной и неинтересной деятельности».
Все это противопоставляется школе, школьным занятиям, пионерской и комсомольской работе в школе.
Приключения, увлечения и ин тересные случаи происходят вне школы, помимо школы и вопреки ей.
Вся повесть и посвящается необыкновенным приключениям, увлечению Симы Крупицыной кинорежиссером Расщепеем..
Не было и не может быть советских девочек, пионерок, по лучавших или мечтавших получить от людей, одетых по американски, билеты в кино, или самопишущие затейливые ручки.
Это плод досужей фантазии автора.
Л. Кассиль вместо глубокого и тщательного изучения того нового, что отличает наших школьников и пионеров от подрост ков любой капиталистической страны, пошел по линии наименьшего сопротивления — придумывания примитивно-анархических фигур девочек и мальчиков и использования готовых трафарет ных схем из дореволюционной литературы («обожание» известных людей, ранние «кинозвезды», глупые альбомы и игры и проч.).
Продолжение.