«…Пошла наша АЭ на полигон «Бухара» отрабатывать свое очередное ЛТУ. Отбомбились, сели в Каршах. Сильно хотелось остаться там, хотя бы на денек. Здесь можно было походить по городу, поесть прекрасного, настоящего узбекского плова, запивая зелёным чаем.
Был и меркантильный интерес. В магазинах можно было «затариться» стиральным порошком, разной бытовой техникой, чего у нас, в Николаевке, не сыскать. Но командир нашего полка Бойко, из Николаевки по телефону категорически требовал, чтобы мы вернулись.
Метеоролог, правда, невзирая на его давление, честно доложил на предполётных указаниях, что по маршруту полета стоит мощный фронт с мощно кучевой и грозовой облачностью высотой более 10 тыс. Понимал, видно, что дело-то нешутейное, и не стал брать ответственность за возможный исход нашего перелета на себя.
Однако Бойко требовал вернуться, и мы поднялись в воздух. Идем колонной пар. Впереди нас, на дальности двадцать, идет пара: — зам. по летной Головкин Александр Иванович и ведомый у него — нач. ВОТП Маркин Витя.
А фронт стоит себе впереди, белокипенный, огромный и высоченный. Никуда не делся, ждет нас. Я — ведомый первой пары у комэски Сани Кузина. Замыкает нашу колонну пара — КЗ Вовка Мецкер и его ведомый лейтенант Юрка Салимоненко.
Скребемся помаленьку вверх, приборная скорость всё меньше и меньше, а стена ослепительно белых облаков все ближе и ближе, и, чем ближе к ней подлетаешь, тем выше она над тобой нависает.
Как потом оказалось, Головкин с Маркиным разошлись, обошли фронт с обеих сторон, потом снова собрались. Мы же никакой информации от них не получили.
В облака наша десятка воткнулась, не успев перепрыгнуть их поверху, где-то на высоте 8 500 — 8 600. Распускать эскадрилью Кузин не стал, мы только в парах плотнее стали друг к другу, чтобы даже в облаках было видно ведущего, и несемся внутри, только успевая парировать тряску и крены от болтанки.
Наконец пробили гряду облачности, и стали перекликаться:
Такой-то? — На месте! Такой-то? — На месте!
Последнего в колонне запрашиваем — тишина! Много раз запрашиваем, много раз — тишина. Да уж! А что делать, колонна прет вперед со скоростью 900 км / ч., ее не остановишь для поисков. Так и сели в Николаевке в полном неведении о судьбе Салимона.
А там диспетчер уже говорит нам — Ваш Салимон сел… — в Луговой! Оказалось, что в облаках Салимон не справился с управлением, молод еще был, неопытен, да и условия не по нему были явно. Ну и свалился благополучно с 8-ми с лишним километров. Покувыркался в облаках до 4-х км.
Затем нажал кнопку приведения к горизонту, и «железный брат» поставил его из положения «Раком» в положение «ГП». Отдышался, осмотрелся, видит — аэродром какой-то под ним. Заходит на него, запрашивает — тишина.
Заходит повторно и садится в Луговой на безлюдный аэродром. Устроил местным маленький сюрприз. Там в это время полосу ремонтировали, и точка не работала.
Ну а дальше, всё, как в авиации — летчик виноват, что не справился в ситуации, в которой его и не учили еще летать, и даже допуска в СМУ он не имел. Списали, однако...»
Из книги Игоря Захарова (Заха, Барнаульское ВВАУЛ) "Небо начинается со взлёта" под редакцией Бориса Максименко: "... Игоря нет… – унесла тяжёлая болезнь после Афганистана.Однокашники поручили мне отредактировать его творчество и издать книгу..."
