Вы ж узнайте, как я играл, как я красиво плясал со всеми ними. Вы посмотрите на портреты старых вечеров, с них дамы мне улыбаются. Зачинщик раздора за круглым столом, они все подсаживаются, так, ненароком послушать остатки моих счастливых дней, что мы проходили с закатом. Одна из дам сжимает руку, другая таинственно улыбается, еще одна плачет навзрыд от тембра голоса, крайняя шепчет на ухо и просит курить. Они раздеваясь смотрели в окно, я вещи схватив, убежал сквозь него. Спотыкался и падал, крича, рвал землю и копал траншеи. Встречал по пути голодных, богатых, опустошенных, грязных людей. Их всех изъел тлен. Топча смутные богатства времени я передвигался не спеша, был нерасторопен молодостью. Смотря по сторонам я упускал детали детства, я медленно погибал. Было совестно от всех сделок с дьяволом, было влом тащить эти карманы взбитые чужим златом. Заснул в парке, ночью ко мне приходили кошмары людей, всех тех, кого я встретил, кто меня любил, а я в ответ лишь слова на ветер, лица людей, судьбы которых я ворочил как хотел. Приступы, атаки голосов головы, страшных теней и отголосков знамений моей собственной войны с самим с собой —паскудой. С утра просыпался, не мог дышать, тело крутило жутко, я сам себе говорил — чертова шутка. Сам себе грубая попытка что-то изменить, не дающая в этом отчета. Пилигрим у моря, ждавший начало конца. Швырялся по сторонам, немного шатаясь, хромая, походил на пьяных. Я людей искал последних, но все так же встречал убитых, невинных, треклятых, злорадных тех лиц обрамления. Падая вновь на землю от усталости, вижу вновь гнусных, глупых девиц бессовестных, они говорили, что смогут меня любить, щурились, смеялись, тихо шепча, трогая руки мои загрубелые. Они клялись, что мне стоит лишь все отпустить. Но рассудок терялся, разум кололся будто части. Я не смел с ними говорить, толкнув, лишь смел спешить искать вопросы на мои ненужные ответы. Не смог ничего любить кулачно. Свернул все вещи в простыню, не прощаясь, покинул в спешке город, отправляясь в огромное поле. Так вот же, смотрите, я тот глупец на средине порока отчаянности, тот самый, что ночью бродит по полю громко крича. Вам меня не поймать, вам меня не понять, вы осмельтесь, тут же скроюсь в шуршании ржи. В одну из таких странных ночей, мы повстречались случайно, я бежал от притворных речей средь прохожих, вы тогда приручили меня. Я стал на себя непохожим. Будучи верным псом, я искал вас средь тысяч звезд, всегда зная, где вас найду, но касаться боялся, думал сгорю, вы ведь так искрились. И тогда я понял, что полюблю, я смогу полюбить — кричал я, пробегая мостовую. Вы мне снились ночь за ночью, я сон так полюбил, что даже опоздал на нашу встречу, вы извините, крепко спал. Ваши плечи, были недоступны, словно аврал для капитана, вы были загадочны, добры и так просты. Я вечно не знал, который час, я нас вас вечно смотрел, вы смущались. Я покинул тлен, я успокоил голоса головы, я сложил оружие своей первой личной мировой войны. Я отрекся от планов, забыл поверхностных людей, оставил вино на окне. Вы улыбались так нежно, я не видел такого в спектаклях Бродвея, вы смеялись так звонко, я падал навзничь от желанья забыть всех тех. кто был раннее, вы меня научили любить, вы меня изменили, перевернули, стерли те сны, заманили, исправили, желали, теряли, верили, плакали навзрыд, радовались, злились, печалились, врывались, улетали, любили так тихо, писали о счастье, старались забыть. Не знаю как передать мое удивление момента пыльного, когда я вновь держал вашу руку, смея касаться ключиц.
Вам спасибо, я умею любить.