Когда мне было двадцать пять, я решила, что не создана для серьёзных семейных отношений. Мне не хотелось большой и светлой любви… Я не горела желанием обзаводиться детьми. Чайлдфри – так назвали бы меня сейчас.
Нет, это не значит, что я, поставив на себе крест, засела дома с томиком Достоевского, поедала плюшки и разговаривала с дождём… Нет.
Я вела весьма активный образ жизни. Жила под девизом: «Я за любой кипиш!» и была легка на подъём. Не избегала я и мужчин, просто моё сердце, разбитое в восемнадцать первой любовью, боялось новых привязанностей. Я легко знакомилась с мужчинами и легко расставалась, когда мне становилось скучно, а скучно мне становилось быстро.
С Виктором я познакомилась случайно. Он написал мне письмо, чем меня очень удивил. Всё оказалось весьма прозаично. Оказалось, что кто-то из моих сердобольных друзей, переживая, что я вот такая «одинокая и несчастная», решил мне помочь и разместил мою анкету на сайте знакомств. Кто из них это сделал, я до сих пор не знаю, не сознаются, партизаны)))). Но большое им спасибо хотя бы за то, что они некоторые данные исказили, правильно было указано только имя и е-майл.
Итак, написал Виктор. Завязалась переписка. Романтик в письмах, он настаивал на встрече, а я, как вы помните, за любой кипиш. Мы начали встречаться. Была поздняя осень.
Он оказался маменькиным сыночком. Гуляя в парках, он взахлёб рассказывал мне о своей маме, жаловался, как не везёт ему на серьёзные отношения, встречаются ему сплошь лишь меркантильные особы, я вежливо кивала, зябко кутаясь в курточку, потому что моя спортивная одежда не предусматривала вялотекущих прогулок в хмуром ноябре, а менять гардероб и образ жизни я не собиралась. Я звала его в кафешки, чтобы посидеть, перекусить, погреться, а он согревал мои ладони дыханием и говорил, что устал от людей и хочет побыть со мной наедине…
Первые три свидания я в это верила. Но неуклонно приближалась зима. Наши свидания становились короче, у меня тупо мёрзли ноги. Да… мембранная обувь не предназначена для обнимашек под луной, а озябшие ноги дыханием мне никто согреть не предлагал. И тут он предложил мне познакомиться с его мамой. И я согласилась.
Мне было очень интересно посмотреть на эту женщину, которую Витя боготворил. На ту, которой он пел дифирамбы, постоянно сравнивая меня с ней. На ту, которой он отдавал всю зарплату до копеечки, а потом брал у неё на карманные расходы, отчитываясь даже за презервативы (это с его слов). Да, я согласилась на это знакомство, зная, что с Витюшей нам не по пути, слишком расходятся наши взгляды на жизнь.
Более мерзко я себя не чувствовала. Меня оценивали, как лошадь на ярмарке, хорошо хоть в зубы не заглядывали. У меня выпытывали, сколько я получаю денег, где снимаю жильё и на что, кто мои родственники… Очень поразила меня фраза, брошенная вскользь этой дамой: «Ну, это ничего, что ты приезжая. Главное, чтобы не наглая и без претензий, а то сейчас всякие бывают». Неприятное послевкусие осталось от той встречи. Мне казалось, что меня уже пришпилили с своему Витюше, потому что время уходит, особенно моё время, ведь мне уже двадцать пять, а Вите всего тридцать два, он – мужчина в расцвете сил, а кому я нужна в этом возрасте, да ещё лимита какая-то. И её сыночек делает мне подарок, решив осчастливить меня своим вниманием, ведь ему тоже пора создать семью и подарить маме кучу внучат. Почему-то и он, и она решили, что Виктор – это мой последний шанс, за который я буду держаться, как клещ.
А мне уже становилось скучно с Витюшей.
Мне надоело, что он мог напроситься ко мне с ночёвкой, а потом предъявить претензии, что я не приготовила ему поесть. Надоело, что он считал нормальным, отчитывать меня за расточительность, хотя им на меня не тратилось ни копейки, разве только контрацептивы покупал, и то, когда он обнаружил, что у меня в тумбочке всегда лежит запас, так сказать на «случаи бывают разные», он стал забывать приносить их с собой, рассчитывая на мои… Я уже знала, что мы расстанемся, и даже знала, когда.
Я была цинична.
Он пригласил меня на День рожденья, чем я была весьма обескуражена, но решила использовать этот повод, чтобы «уколоть» посильнее и сообщить, что нам не стоит встречаться.
Неужели столь прижимистый человек может потратиться на празднование? Может я ошиблась в человеке, и он только проверял меня, а не меркантильная ли я особа «себе на уме», которая только и норовит выскочить замуж за московскую прописку.
Но нет. Я не ошиблась. Мы отмечали его праздник в Парке Победы на скамеечке, вечером, после работы. Он принёс бутылку коньяка, которую ему подарили на работе и какую-то нарезку колбасы. Из приглашённых была только я. Был декабрь.
Коньяк, конечно, согревал и делал меня добрее. Я подарила ему что-то связанное с эзотерикой и даже стала подумывать, а дарить ли ему мой «основной» подарок, или это слишком жестоко, может просто тихо уйти.
Но нас застукала доблестная, тогда ещё милиция, кажись. И содрала с нас штраф за распитие, так сказать, в неположенном месте. А потом он предложил мне оплатить ему половину штрафа. Я хохотала, когда отдавала ему деньги и мысленно благодарила «мою милицию», которая не позволила мне дать слабину.
А потом, уже не сомневаясь, я вручила ему большую подарочную коробку. «Не звони мне больше», - прошептала я томно, целуя его в щёку, и пошла к метро.
Он мне больше не звонил, не писал. Наверное, он обиделся на меня, потому что в подарочной коробке было порядка сотни презервативов и открытка с подписью: «Пожалуйста, не размножайся!»
