Лея собралась навестить бабушку, а бабушка живет далеко, так что Лее понадобился чемодан. Чемоданы у нас лежат на шкафах – места мало, поэтому в больших чемоданах лежат маленькие, а еще там хранятся вещи на вырост и прочий миллион необязательных предметов. Лея хотела маленький чемодан, и мы его вроде как даже обнаружили – в большом. Но его надо было вытащить. А всё такое тяжелое.
Мы с Леечкой подёргали чемодан так и эдак. Он двигался, но с трудом. Вероятность того, что он свалится с грохотом и разрухой, была велика, и мы смотрели на него с унынием.
– Надо Сашку позвать, – наконец сказала Лея. – Это же важное дело.
И мы позвали Сашку. Она играла в телефон у себя на кровати.
Сашка сняла наш чемодан за секунду. Просто взяла – и сняла.
– Спасибо! – сказали мы.
Сашка кивнула и снова ушла в телефон.
Мои старшие девочки – почти ровесницы, у них меньше года разницы. Они живут в одной комнате – но остаются в параллельных мирах. Комната, впрочем, большая и разделена шкафами так, чтоб у каждой из девочек был отдельный вход. По факту они практически не общаются.
Конечно, так было не всегда. У девочек были периоды восторженной дружбы, открытой вражды, долгих обид и мутных выяснений. Но сейчас они просто добрососедствуют. У них разные школы, разные компании, разные увлечения и разный режим жизни. Они даже на кухне не пересекаются – а если вдруг пересекаются, то едят разное.
Связывает девочек только наша семья.
И чёрный цвет, обе обожают чёрное.
Поэтому если они вдруг подходят ко мне вместе, то их наверняка сблизила какая-то досада.
– Мама! – говорят недавно. Как раз на кухне, я там мирно пила чай. – Мы давно хотели обсудить с тобой Адель.
– А что Адель? – спрашиваю. Так приятно слышать это «мы».
– Она нас совсем достала. Ведет себя грубо и мерзко. Хамит нам постоянно.
– Простите, девушки, – говорю.
– А всё потому, что ты её страшно избаловала!
– Ну… вроде, нет. Вроде, она мне уже такой досталась.
– Но ты же позволяешь ей так себя вести.
– Вовсе нет! Мы с ней всё время ругаемся.
– В любом случае – тебе надо взяться за её воспитание! – говорят.
– Девушки, – отвечаю, – я ваше мнение всецело уважаю, но что конкретно вы имеете в виду? Как именно я вас воспитывала в ваши одиннадцать лет?
– А мы никогда так себя не вели!
– Разве?
– Не, а что, мы так хамили?
– Да куда хуже, мне кажется, – отвечаю, подумав. – И хамили, и орали. Лея скандалила про всё подряд. Сашка со всеми дралась – страшно было с ней из дома выйти. А ещё она постоянно всё поджигала! Адель, тьфу-тьфу, хотя бы не поджигает.
– Ну видишь, мамочка, – говорит Сашка, – у меня было трудное поведение, но ты за меня взялась – и вот результат! Я больше никого не обижаю и ничего не поджигаю.
– А как я за тебя взялась? – спрашиваю.
– Ну…
– Точно помню, что чувствовала себя абсолютно беспомощной. Вы были бандой! А ещё и друг с другом всё время ссорились. Бррр.
– Ты отключала нам интернет, – сказала Леечка.
– И забирала у нас телефоны! – сказала Сашка.
– Но у Адели и так нет телефона с интернетом, – говорю. – Что же мне у неё забрать? Ну и вообще: она старается!
– Вот-вот, – сказала Леечка. – Ты её постоянно выгораживаешь. А она только при тебе старается. А без тебя сразу визжит.
– Вовсе нет! – говорю. – Мне её в последнее время хвалят. Преподаватели. И в школе, и в музыкалке.
– Ну ладно! Круто, если хвалят, – сказала Сашка. – Нам с Леей кажется, что ты её ужасно распускаешь, но, может, мы неправы. Ты мать, тебе видней.
– Лично я бы её прижала, – сказала Леечка. – Мы с Сашечкой, знаешь ли, всегда имели адекватные представления о добре и зле. А у Аделечки с этим плохо. Её надо сильно давить, чтоб она хоть как-то оформилась.
– Спасибо вам, дорогие девушки, – говорю, – за ваши соображения.
– Не за что, – отвечают. – Обращайся, если что.
И растворились в своих вселенных.
Люди в чёрном. Всё у них серьезно. По пустякам не беспокоить.
Но и с ними случаются анекдоты.
Недавно убиралась в ванной, ругалась на Сашку, которая вечно всё бросает прямо в раковину – ватные палочки, крышки от тюбиков, сами тюбики, салфетки, пластыри, линзы.
Сашки дома вообще-то не было, зато мой бубнёж услышала Леечка. И подскочила ко мне в необычайном возбуждении.
– Сашка носит линзы?! – говорит.
– Ну да, – отвечаю.
– Давно?!
– Не помню. Полгода, наверное. Может, год.
– Мама! – говорит. – Это лучшая новость сезона!
– Почему? – обескураженно спрашиваю я.
– Ну я меняю линзы, да? И выкидываю старые. Вечером смотрю – они опять лежат. Я снова выкидываю. Утром смотрю – они опять лежат. Я уже стала думать, что схожу с ума. Я начала прям следить за собой: вот же – я их точно выкинула. Откуда они опять взялись?! Ты себе не представляешь, как меня это вымотало. И вдруг – шок-новости! Оказывается, это были Сашкины линзы! Я тут ни при чём! Со мной всё в порядке! Спасибо, мамочка! Я совершенно счастлива!
Вот такие они – настоящие радости совместной жизни.