Прозвище «Торсионный» Валик получил в студенческие годы, вернее сказать – приобрёл, потому что придумал он его себе сам. Произошло это во время очередного сентябрьского сражения за урожай на картофельных полях (учебный год, в те баснословные времена, в большинстве вузов начинался именно там) колхоза с довольно стандартным названием «Красный пахарь», куда второкурсников филфака отправили добывать свою первую трудовую славу и зачёты по ОПП (общественно-политическая подготовка – для тех, кто не застал).
В свободное от картофеля время у Валика предсказуемо возникли нежные чувства к одной из местных представительниц прекрасного, но слабого, в некоторых смыслах, пола. Чувства эти были даже более чем взаимны.
Здесь мы вполне уместно могли бы расположить несколько пасторалей, где наши герои плещутся в мелководной речушке Песчанке, – нагие, под ночным небом, при свете крупных сентябрьских звёзд; мчат по просёлку на мотоцикле с люлькой, любезно одолженном Валику дружественным автохтоном за пачку сигарет с фильтром, вдоль пшеничных полей, на пологих склонах которых дотемна стрекочут хлебоуборочные комбайны; ночуют в стогу на опушке леса, где воздух пахнет влажными горькими травами, а к утру выпадает холодной росой, – но, по известным лишь нам причинам, одной из которых является обычная лень, делать этого не станем.
Невыкопанный картофель был на исходе, и предстоящая разлука немало огорчала прелестную пастушку. Валика же гораздо больше тревожило намерение возлюбленной приехать к нему в город, дабы продолжить любовные утехи в тесной комнате студенческого общежития.
И вот однажды, на вопрос любимой: «Валик, а как я тебя в общаге буду искать? А вдруг (напоминаю, что о мобильных телефонах в те времена не только не мечтали, но даже и не слышали об их существовании) тебя куда-нибудь переселят? А я даже фамилии твоей не знаю! Какая твоя фамилия, Валик?» – он неожиданно для себя ответил:
– Торсионный. Валик Торсионный. Спросишь в третьем корпусе на вахте – меня там каждый клоп знает (клопы, к слову, в те годы, были сущим бичом божьим студенческих общежитий).
Из каких тёмных глубин подсознания у гуманитария в третьем поколении выплыл этот сугубо технический термин – тайна, достойная этих глубин.
Так, во всяком случае, он рассказывал об этом сам.
Скептики считают, что, скорее всего, он всё это выдумал.
Бывалые говорят, что это красивая древняя легенда, но на самом деле всё было совсем не так.